Ведьме в космосе не место

Почти. Сейчас я понимаю, что до твоего отпуска все было просто идеально.

Я не понимала, что происходит. Все мои попытки воздействия не давали никакого эффекта. Я не могла ни за что зацепиться. Раньше Коперник был совершенно открыт, но теперь моя воля сталкивалась с чем-то холодным и непроницаемым.

Он вздохнул и покачал головой.

– У меня даже закралось подозрение в твоей относительной разумности. Но женщина не может быть разумной, а вот лицемерной, лживой…

Ой, все плохо. Он ненавидит женщин. Соберись, Марта.

Колдовской суд далеко, а вот Коперник близко. Расположился… и не вырваться.

– Отпусти меня, – я очень старалась не поддаваться панике.

– Страшно? – поинтересовался Коперник и чуть сильнее сдавил запястья – Раньше бояться надо было, когда решила высунуться. Или ты думала, что ничего не будет…

Лицо его приобрело хищное выражение.

– Адмирал ждет, – попыталась я, особенно не рассчитывая на успех.

– Команда адмирала уже передала мне новые инструкции. И о проваленном задании поговорим не здесь.

Сейчас есть кое-что поважнее. Кирк рассказал очень интересную вещь.

В горле пересохло. Да, это будет нелегко объяснить без внушения или признания колдовства. А Коперник продолжал с нарочитой медлительностью:

– Я в недоумении, Сола. Может, объяснишь, что случилось? Я до этого никогда не жаловался на память. Но не помню, чтобы снимал рубашку и ложился спать.

– Угу… – отозвался Коперник и коснулся застежки на моей блузке.

Раздался едва слышный щелчок.

– Вы не можете! Капитан!

От возмущения и ужаса у меня перехватило дыхание.

– Вот оно, равноправие…

Он выразительно посмотрел на меня и с той же неторопливостью расстегнул еще две застежки.

– Я слушаю, Сола. Внимательно. Объясни, что произошло?

Капитан отодвинул ткань. Хорошо, что на мне простое, спортивное белье. Я зажмурилась.

И тут во мне всколыхнулась ярость. Так я еще в жизни не злилась.

Коперник коснулся ключицы.

– Я жду, Сола, – сказал он.

– Вам нравится, капитан, чувствовать себя сильным.

Довольны собой? – ядовито поинтересовалась я. – Вам нравится, когда вас боятся. Может, мне начать умолять?

Я распалялась все больше и больше. Ярость и колдовская сила рвались наружу.

– Любите указывать женщине ее место?

Меня теперь ничто не остановит. Перед глазами заплясали мушки.

– И женщина не должна разговаривать, путаться под ногами…

Коперник подцепил бретельку.

– Вы пожалеете, капитан, – я уже шипела.