Ведьме в космосе не место

Армона напряглась, она что-то яростно доказывала. Зрители вокруг хранили почтительное молчание.

Что-то мне все это напоминало, я не могла понять, что… Но непохоже, чтобы эти двое ругались из-за того, каким способом принести меня в жертву.

Птица махнул рукой и что-то пророкотал.

Вскоре появились хорошо вооруженные люди, на этот раз без масок, они тащили ящики. В толпе началось заметное оживление: люди перешептывались, тянули шеи.

Ящики положили у ног Птицы. Неторопливым движением человека, который готов явить миру настоящее чудо, он принялся открывать одну крышку за другой.

К сожалению, увидеть содержимое у меня не получилось. Зато я поняла, что происходит. Торг! Похоже, меня продают за ящики!

Птица наклонился надо мной и легко поднял. Меня снова несли под шум барабанов и ликование толпы.

Чего, спрашивается, радуются?!

Неторопливо Птица погрузил меня в дрон, перед этим я была избавлена от короны, вместо нее мне на голову надели мешок.

Мир померк, а вместе с ним и мое сознание.

Хотелось пить.

Я открыла глаза. Лучше не стало, наоборот, кошмар набирал обороты: я обнаружила себя прикованной к стене в подземелье. Скованность движений нашла очевидное объяснение.

В центре мрачного пространства находился жарко пылающий очаг, около которого, вытянув ноги, сидел Птица.

Может, это галлюцинация? Я пошевелила руками, цепи звякнули. Если и так, то очень натуралистичная галлюцинация.

Мужчина, не торопясь, поднялся, его черные одежды зашуршали. Он заметил, что я пришла в себя, потянулся и положил железную кочергу в очаг. Не торопясь, взял глиняную кружку и двинулся ко мне.

Я вжалась в стену и зажмурилась, когда он сунул мне кружку под нос. На губы плеснула и потекла по подбородку прохладная жидкость. Вода! Я сделала судорожный глоток и едва не закашлялось.

Мой, судя по всему, покупатель терпеливо дожидался, пока я напьюсь. Смотрел настороженно, в полумраке глаза его казались полностью черными.

– Саарки, – с нажимом, резко и уверенно он быстро заговорил. Тон не предвещал ничего хорошего.

– Не понимаю. Я не понимаю, – звук собственного голоса показался мне чужим.

Птица отошел и достал из очага кочергу. Металл раскалился и приобрел красный оттенок.

– Нет, – завопила я.