Ведьмина доля

Почему-то мой мозг отказывается запоминать все нерусское. Так, на пальцах, объяснила, что сто евро мне очень-очень надо. Взамен убивать больше не буду. Жорик также на пальцах показал — дескать, возьми с собой, хочу в Россию, тут скучно. На том и порешили. На глазах у хозяина замка я «развоплотила» вредное привидение, заодно перерезав Жорикову привязку к месту смерти. И все довольны, и все счастливы.

И мне на колени водрузили поднос. Чашка чая, пиалка с медом, печенюшки и блокнот с ручкой.

Никакой он, разумеется, не король.

Скорее, ушлый дворецкий или управляющий. Больно аккуратен, внимателен, услужлив и учтив. И непомерно любопытен. И умен. Русский язык освоил за полгода, откуда-то зацепив перманентный украинский акцент. А вот в колдовстве и возможном вампиризме так и не сознался. Лишь кол теребил да глаза опускал. Но только остаточная магия дает призраку такой эффект… присутствия. Почти живого.

— Это шо ж, э? — Жорик тоже присел на край ванной.

— Это? — я закончила рисовать видение. — Это я сегодня в воде увидела по дороге домой.

Дух задумчиво разгладил седые бакенбарды:

— Некрополь? — я передала ему блокнот и взяла печенюшку.

— Сразу и нашла? Храм еще такой бывать может. Старий-старий.

— Жор, — я неодобрительно поморщилась, — ты столько читаешь, что по-русски давно говоришь лучше меня. Не надоело придуриваться?

— Я есть иностранец! — открестился он напыщенно. — В чужой страна и с чужим…

Призрак ухмыльнулся:

— Спать иди, ведьма. Утро вечера… мудрёнее.

И, как показало утро, насчет «мудрёнее» Жорик не ошибся.

Он, зараза, имел феноменальное чутье на неприятности. И порой как ляпнет…

Над ухом что-то надрывно щелкало и жужжало. Щелкало и жужжало. Снова щелкало. И опять жужжало. Я усердно прятала голову под подушкой, но вредные звуки лишь меняли диспозицию. И снова щелка…

— Кирюш, сгинь!.. Я сплю!

Конечно же, кости скелета…

— Отвали, кому сказала! И отключи сотовый! Меня нет! И еще нескоро будет!

Зря не выключила вечером…

Кирюша покружил у постели, нашел щель между одеялом и матрасом и ловко впихнул туда сотовый.

И радостно клацнул челюстью. Я со вздохом села и уныло посмотрела на незнакомый номер. И на часы. Твою мать, шесть утра… И пять пропущенных вызовов с одного и того же номера. Сотовый заткнулся, помолчал секунду и разразился очередной жужжащей трелью. Какая настойчивость. Или что-то важное, или… страшное. В шесть утра по другим причинам не звонят.

— Алё?.. — я зевнула.

— Уже нет, — я снова зевнула и протерла глаза.