Ведьмина доля

И непонятно, радоваться этому или огорчаться…

Разминая онемевшие мышцы, я заходила из угла в угол. Тетя Фиса заблокировала мой темный «уголь» сразу после Ночи выбора, чтобы не было соблазна использовать. И когда я злилась, меня корежило: сила эмоций рвалась к «углю», но он спал. И плохо усваивал, и мало отдавал. Этого хватало на пару заклятий, не больше. И постепенно левая половина тела потеряла чувствительность. А теперь вернулась. Я ухитрилась сорвать блок, и вновь засыпать темный «уголь» не собирался. Он тлел и грел руку, подпитываясь.

И нужно впредь быть осторожнее. Прежде нечувствительность выручала в драках, а теперь… Зато выплеснула накопленное. Но такой ценой…

Вспомнив прощальные слова хуфии, я вздрогнула. Еще одна охотница на мою голову… Желание найти неизвестную ведьму и избавиться от «тени» поднялось до небес, а вместе с ним — и жажда деятельности. Любой. Но сначала — физиологические потребности. Раздевать меня Арчибальд Дормидонтович постеснялся, зато оставил на тумбочке у кушетки пижаму и полотенце.

И под голодное шкворчание желудка я просочилась в душ. Сняла линзы и протерла саднящие глаза. Моргнула и невольно улыбнулась. Блеклая радужка налилась синевой, и глаза снова стали одинаковыми. А тень… серебристой. Жажда жизни и деятельности взлетела выше неба.

…а швы, похоже, пора снимать. Интересно, сейчас еще ночь, раннее утро или уже вечер? Впрочем, Зойка должна ощущать, что я жива. А опекунша из меня… никудышная и однозадачная. И как обычные люди, не обремененные магией, ухитряются заниматься несколькими делами сразу?.

. И, кстати, о задачах. Рассмотрев размытый силуэт новой тени и быстро прокрутив в голове последний разговор, я поняла, почему хуфия такая… неправильная.

После душа я вернулась обратно в комнату и обнаружила на кушетке Жорика. Призрак крайне редко покидал квартиру, и уж если вышел в свет… Я вцепилась в сползающие пижамные штаны и приготовилась защищать свою неуемную… душу, но Жорик лишь укоризненно покачал головой:

— Уля, ей-богу, в гроб загонишь, походя и не заметя… — посмотрел сочувственно и тихо спросил: — Шо, золотко, совсем погано?

— Иди-ка сюда, горе горемычное… Куда ж ты опять влезла, а, ведьма клята? И шо ж ревешь-то, як побитая? Кто обидел?

Я подползла под призрачный бок и, шмыгая носом, сбивчиво рассказала о вчерашнем.

И, договорив, содрогнулась. Когда ты там, в действии, в движении, понимания масштаба опасности нет, а как посмотришь со стороны… И опять разревелась, не собираясь успокаиваться. Пусть выходит.