Ведьмина доля

Да, доброе утро, страна… Хмурые сизые сумерки заглядывали в захламленную кухню, холодным ветром перелистывали старые бумаги.

Я кивнула, ухватила сползающие штаны и поплелась спать, хотя всё чесалось разобраться в этом деле до конца. И шрамы тоже ужасно чесались. А голова хоть и соображала, но вот-вот откажется впихивать невпихуемое.

У туалета я столкнулась с сонным «пауком». И так непривычно видеть его помятым и взъерошенным, в такой же, как на мне, пижаме…

— А, Ульяна Андреевна… — Арчибальд зевнул. — Как вы себя чувствуете?

— Как восставшая из мертвых.

— И выглядите не лучше, — он заметил, как я потираю левый бок. — Пойдемте, швы снимем.

— Какие от вас нынче комплименты изысканные, — заметила я мрачно, направляясь за ним. — А как же про то, что женщина всегда отлично выглядит, ведь она эта… жемчужина в слизи мира?

— А я сейчас врач и говорю по диагнозу, — «паук» ухмыльнулся и зашел в ванную вымыть руки. — Вы, Ульяна Андреевна, из тех пациентов, которых для их же блага нужно держать на сонных уколах до полного выздоровления.

Час назад умирали, а уже любовь крутить, — и посмотрел неодобрительно.

Застал меня на табуретке?.. Я насмешливо фыркнула. Ах, любовь-любовь… до гроба. Вопрос лишь, до чьего.

— В ведьминской работе, Арчибальд Дормидонтович, любовь не предусматривается регламентом. И, кстати, против укола я не возражаю.

Я проснулась к вечеру, и отдохнувшая, и измученная. Сила восстановилась наполовину, всё, что болело, почти зажило, но в мыслях был полный швах. Мне снилась то я сама, примеряющая лица с портретов и фотографий, то своды страшной пещеры, где на меня взирали сотни лиц с моими чертами, то наблюдатель с белым Пламенем на сгибе локтя, сгорающий в огне собственных иллюзий, то Зойка, бормочущая у карты, из которой проступали крылья колоннад.

И глухой голос хуфии шептал о том, что эти страшные дела — рук одной и той же ведьмы. И черная змейка Аспида шипела, покусывая мое предплечье, а красные глаза под темным клубком горели нетерпением.

Создание алтаря и хуфии, вызов бесов, убийства ведьм и летучие «угли».

И мифическая тюрьма для нечисти. Отличный набор, чтобы через костер отправиться прямиком в ад. И я очень хочу поджечь хворост и помахать напоследок. У меня наконец появилось то, о чем толковала Томка, — мечта. Нет, даже Мечта. Не просто выжить в этой истории, а положить ей конец.

Арчибальд Дормидонтович уехал к племяннику в Барнаул. Оставил мне письмо, в котором идеально красивым почерком откланялся и объяснил, что ему плохо.