Ведьмина доля

За убойной смесью ядов кто ж учует запах рук — и крови? И я не чуяла. Пока не сорвался блок с темного «угля», пока не пробудилась от спячки нечисть, которая, как и Томкина бесиха, чуяла и запоминала то, на что я не обращала внимания. Пока я не знала, в ком и что именно искать.

Нить размоталась, и в воздухе застыл крошечный желтый кристалл в форме ушной раковины. Прослушка. Я предупреждающе глянула на своего спутника и, кашлянув, тихо сказала:

— Никаких развалин. К Верховной и живо. И молчи, не сбивай с толку!

Наблюдатель сам протянул руку для кровопускания и с любопытством изучил собственного двойника.

Подслушивающий амулет я отправила в полет вместе с фантомами и посмотрела им вслед. Времени — максимум часа два.

— Теперь говорить можно?.. — для проверки поинтересовался Гоша.

— Развалины еще актуальны? — я села и сжала коленями коврик.

И мы рванули с места в карьер. Ну, что ж, ведьма… Волосы на затылке шевельнулись от холодного дыхания хуфии, и я с трудом уняла Жажду жизни, требующую немедленно развернуться и найти Раяну.

И вопросы Барыне сейчас казались полнейшей нелепицей, однако… Наблюдатель, каким бы ненормальным он ни был, вероятно, знает, что делает. И лучше ходить за ним тенью, чтобы урвать свое. Томка права — мне ведьма не по зубам. И еще неизвестно, чем обернется их встреча с хуфией.

Мы приземлились на опушке рощи.

— Подыши, — посоветовала я своему бледно-зеленому от резвого полета спутнику и подобрала с земли амулет-метелку.

— А где, собственно?.. — он огляделся.

Ледяной ветер срывал с берез последнюю листву и сухой травой путался в ногах.

— В катакомбы усадьбы Барыни ведут три известных входа и один тайный, — пояснила я, устремляясь в рощу. — Известные лучше обойти. Пошли.

— А о тайном не знают? — уточнил Гоша, топая следом.

— Нет. Мы с Томкой пробили его месяц назад, когда стресс снимали и сбрасывали излишки тьмы. Попадем сразу на третий подвальный уровень.

— А нужен пятый, — пробормотал он.

Я обернулась. В ночной тьме серебрилось воспоминание — иллюзия плана: извилистые коридоры, повороты, тупики.

Изольда Дмитриевна говорила, что подвалы Барыни уходят под землю на километры, но мы дальше третьего уровня не продвинулись — как ни искали, как ни просматривали.

После городской духоты чистый воздух осеннего леса кружил голову. Шумел в березовых кронах ветер, с шуршанием осыпались листья, остро пахло прелостью и сыростью. Я подняла взгляд к небу. Облаков не было, но сильный ветер за пару часов может нагнать стаю снежных туч, и всё.