Ведьмина доля

— И когда тебя это останавливало?

Риторический вопрос… Я тоскливо посмотрела в окно, и лицо защипал морозный воздух, наполняя головокружительной свежестью легкие, делая тяжелое тело невесомым. Я закрыла глаза и увидела. Бескрайнее серебро заснеженных полей, близкую улыбчивую луну и глубокую вечность чернильного неба. И шум ветра в ушах, и свобода в каждом вдохе… И, открыв глаза, обнаружила себя у шкафа с «лыжниками» в руках. И… поняла.

— Это запрещенный прием, Гош!.. — возмущенно вскинула на него глаза.

Иллюзия, зримая до дрожи, наполняла душную палату морозной свежестью и звала в дорогу.

Настойчиво. Безостановочно. Отчаянно. И я безотчетно хватала ртом воздух, как… Как?..

— Дыши, Ульяна, — он подмигнул и протянул мне свитер. — Дыши, ты же воздух.

Я уронила комбинезон. Голос… Почему я не вспомнила его сразу?.. Потому что он говорил не один. Потому что вмешивались другие, вторя и перебивая. Однако…

— Ты! — я неловко перешагнула через «лыжники» и поковыляла на наблюдателя. Тот отчего-то попятился.

 — Ты… иллюзионист чертов! А ну, отвечай… как ты это сделал! Иллюзией можно… убить, но не заставить… дышать, если… нечем!

И остро вспомнилось то, что инстинкт самосохранения мудро запрятал подальше. Острая сталь у горла. Клокочущая боль в груди от каждого вдоха. Пузыри крови на губах. Отекающие от «жучиного» яда легкие и липкие комки слизи в горле и носоглотке. Мне нечем было дышать.

Ночной гость, в прямом смысле загнанный в угол, поозирался, вздохнул, посмотрел на меня и негромко объяснил:

— Иллюзии не только обманывают или убивают, Уля.

Иллюзии открывают неизвестные возможности, новые таланты и забытые способности. Главное — заставить объект поверить в то, что он может. Ты поверила. Ты всегда умела дышать кожей, я только напомнил об этом. Простейший… фокус. Ловкость мысли и никакого обмана.

И напряженно замолчал. Будто бы я — без магии, почти без сил и в два раза меньше — что-то смогу сделать, даже с отвращением к его иллюзиям… А я… смогу. Простейший, значит?.. Молча подошла и обняла Гошу за плечи.

От простейшего фокуса седина в волосах не остается — с простейшим не требуется «глубокое погружение в переживания объекта»… Я встала на цыпочки, поцеловала в его небритую щеку и обняла еще крепче. Слова благодарности колючим комком застряли в горле, защипали глаза, и я их скажу… обязательно.

— Улька… — он шумно выдохнул и осторожно обнял меня за талию, — напугала, нечисть… — прижал к себе крепче и глухо добавил: — Ульянка, ты сущее наказание.