Ведьмина доля

И так хочется, что четырехлетнего сына вы сбросили на мать, а у нее больное сердце. И больное — по вашей вине. Волнуется, переживает, недосыпает. Внучок, опять же, не ребенок, а термовеник на атомном двигателе — измотает на раз. А у вас минуты нет позвонить и предупредить, что поздно придете. Хотя бы. Мифический мужик важнее родной семьи?

— П-почему м-мифический?.. — спесь с нее как ветром сдуло.

— П-потому ч-что, — я по-прежнему изучала собственный маникюр. — Замужество вам вообще не светит и не греет. Пока сыном не займетесь.

Или через его дошкольные дела с мужчиной познакомитесь, или пролетите мимо, и сами будете виноваты. Еще вопросы?

— Я п-пойду? — девица неловко встала.

— С богом, — я сухо кивнула, а сама едва удержалась, чтобы не рвануть вперед нее. Смывать грим, переодеваться и — на свежий воздух.

Но удержалась. Посчитала быстро до десяти, задула свечи и выпорхнула в коридор.

— Уля, тетка!.. Адрес — на столе! И оденься прилично!

В соседней комнате, она же гримерная и костюмерная, я быстро стряхнула килограммы бижутерии на столик и смыла косметику.

А Томка уже тут как тут. Зарылась в костюмы, быстро передвигая вешалки.

— Еще чего, — отозвалась она. — За тобой не проследишь — так и сбежишь бомжом.

— Почему? Оно вполне себе и очень даже…

— Для стриптизершы! А ждут как бы экстрасенса!

— Одно не получится — другое изобразишь, — флегматично заметила подруга, но стриптизно-открытое платье убрала. Издевается, разумеется. По старой дружбе.

Оговариваемая и попрекаемая на каждом шагу, я переоделась, застегнула пальто и перекинула через плечо сумку.

Из зеркала на меня с подозрением посмотрела загорелая девица с копной коротких светло-каштановых кудрей и «антуражными» ядовито-зелеными глазами. Ладно, линзы менять уже некогда…

— Дай хоть твои «поросячьи хвостики» в порядок приведу…

— Во сколько к тетке-то надо?

— Да хоть во сколько, лишь бы сегодня, — Томка достала из кармана платья ежедневник и сверилась. — Красноармейская, тридцать пять.

Третий подъезд, пятый этаж.

— А квартира не тридцать пятая? — я обувалась.

— Нет, пятьдесят третья. А что?

— Да так… Все, сконнектимся.

А Томка все же не удержалась от последней шалости. Едва я вышла крыльцо, закрыла дверь и с удовольствием расправила плечи, как… Пальто из черного стало красным и укоротилось, любимые джинсы мутировали в юбку, а каблучки полусапог значительно прибавили в сантиметрах. Я пошатнулась и взмахнулась руками, удерживая равновесие.