Ведьмина доля

В голове мутилось, а звезды двоились и троились, водя хороводы. Только дышать… Внизу набирал обороты воздушный вихрь. Холодный влажный ветер вздувал штанины и хватал за лодыжки, стаскивая вниз. Медленно, миллиметр за миллиметром. Судорожно цепляясь за воздушные стены, я ощущала, что сползаю, но, странно, звезды становились только ярче. Пока не слились в два пятна. Красных. Чтобы исчезнуть за чьей-то тенью. И я отчаянно, на последнем выдохе, рванулась наверх.

И очнулась на плитах. Сумка под головой.

— Аспид, какого… черта… ты… тут… делаешь?.. — просипела сдавленно между бешеными глотками воздуха. — Ты… вытащил?..

— Могу столкнуть обратно, — ощерился он и положил мне на живот орущий сотовый. — Это тебя.

Я сжала в руке телефон и хрипло засмеялась.

— Ты… прелесть, — с трудом села и сбросила вызов тети Фисы.

Не до нее сейчас. Голова кружилась, и опять жутко воняло болотом. Кажется, теперь от меня.

Аспид обиделся на комплимент. Раздул тень клобука и злобно стеганул хвостом. И прошипел:

— Дар за дар. Ты помогла — я помог. Ничего не должен.

— Какая щепетильность… — я тяжело дышала, судорожно восстанавливая ресурсы силы. — Принимается.

Там, где я неосмотрительно прыгала по земле, появился провал, из которого валил и стелился по земле густой молочный пар. В оконных проемах завывал ветер, и над ямой до второго этажа вихрился воздух, гоняя по кругу осенние листья и мелкий строительный мусор.

— Аспид, как ты сам туда не угодил? — я наконец немного пришла в себя.

Он шевельнул тенью длинного хвоста:

— Повезло тебе. Близко была, — и предъявил кончик хвоста с присосками, как у осьминога на щупальцах.

— О, — я улыбнулась, — никогда прежде не видела… Ты один такой необычный или это примета особи твоего вида?..

— Бредишь, ведьма? — осклабился Аспид.

Да. И усердно цепляюсь за всё, что может отвлечь. Чтобы меня не накрыло не к месту. Осознанием.

— Стой, дура! Куда?.. Второй раз вытаскивать не буду!

Я устало подковыляла к яме и села на корточки. Ощупала рябивший воздух и ответила:

— Не затянет. Я сбила «пробку», и ветер вырвался на свободу.

Снова заорал сотовый, и в унисон веселой песни атаманши из «Бременских музыкантов» сверху раздался низкий гул. В темном небе рассыпался серебристый фейерверк, и на землю брякнулся увеличенный огнетушитель. А следом спикировала и тяжело дышащая Томка.