Ведьмина доля

Тетя Фиса боится, что если Томка до власти дорвется, то бросит себя контролировать, а тогда всем хана. Гале, скорее всего. Или кому-то из Совета. Думаешь, дело в Пламени?

— Нэ, не только в Пламени як… — призрак щелкнул пальцами, подбирая слова. — В памяти. Коллективная память Верховных, помнишь? Память и знания — вот сила и власть.

Я пошелестела страницами еженедельника и осторожно ответила:

— Но, Жор, Пламя просто так не схватить. Верховная целый обряд проводит, чтобы передать его именно выбранной. Кого попало оно спалит.

И Верховная перед передачей обязательно проверяет преемницу — та обязана раскрыться полностью, показывая все мысли.

— А ежели свое Пламя есть, а? — Жорик сел и посмотрел на меня очень внимательно. — Як у дивчины костер в крови?

— Тогда на кой ей второе, раз свое есть? Не вижу логики.

— Да-с, да-с… — он почесал щеку. — Но все-таки?

— Не знаю, Жор, правда.

Он снова лег на спину и уставился в потолок. Я зарылась в записи, но на душе было беспокойно. И отнюдь не из-за Жориковых вопросов.

В душе занозой засело… ожидание. Прежде я испытывала подобное, когда хипповала без связи, и тетя с мамой начинали меня искать, используя подручную магию. И я сидела на шкафу, как у телефона, ожидая, когда… позвонят.

— Но тетю точно положить хотят, — вернулся к своему призрак.

— Не спорю, — я взяла второй ежедневник. — С новой Верховной, как и без нее, защита Круга пошатнется.

А тут — тюрьма лезет… М-мать.

Раздался звонок. В дверь. Длинный и требовательный. Вот и оно…

— Кого ждешь? — Жорик порывисто сел.

— Никого, — я напряглась.

Глянула за дверь и не поверила собственному внутреннему взору. Туманная стена. Как у Зойки. Я безрезультатно ворошила воздух, а в дверь звонили снова и снова.

— Надо уж или открыть, или отсюда по башке… — занервничал призрак. — Дитятю же ж розбудить…

Я слезла со шкафа и вооружилась привычной воздушной удавкой. Кирюша нервничал, переступая с ноги на ногу. Зойка сонно выглядывала из дверной щели. Жорик опасливо вышел в коридор и затаился за моей спиной.

— Все на кухню, — скомандовала я и посмотрела в глазок. Темно. Лампочки перегорели, что ли… — Кто там?

Ответом — очередная длинная трель. Ладно… Я быстро распахнула дверь и снова не поверила своим глазам. На пороге, шатаясь, стоял Гоша, не похожий сам на себя. Все те же подранные «скорпионами» джинсы и кожаная куртка, но лицо — белое как мел, кожа тонкая, пергаментом обтянувшая резкие скулы, щеки ввалившиеся, глаза закрытые. Именно закрытые, как во сне.