Ведьмина тайна

Это сразу посчитают доказательством вины, добавят его к нарушению закона о перемещениях… – и тряхнула головой, словно разгоняя плохие мысли: – В общем… Ищем Гульнару. Вместе. Договорились?

– А возвращаться обязательно? – я нахмурилась. Хорошо бы здесь остаться, под защитой Круга, но…

– Да. Этот «компас»… – и ведьма взяла меня за левую руку, повернув тыльной стороной запястье. – Вряд ли только сигнальный знак. Как и тропа из писем, думается, не только тропа. Я не слышала ни о чём подобном. Это или изобретение Гульнары, или нечто очень древнее и забытое.

Я знаю все мёртвые языки, но этот прочитать не могу. У меня есть пара каналов, – она прищурилась на символы «компаса», – и я спрошу. Надеюсь, получу ответ. А ты… Отдохни. Завтра рано утром вылетаем обратно.

И я спохватилась, что не спросила у Верховной про «компас». Да и про тропу из писем. Да и… Зубы она мне заговорила мастерски. Но если про «компас» даже дочь отступницы не знает…

Несмотря на смертельную опасность, тревога звала обратно. Немедленно.

 Заглушая привычный страх. И заменяя его на… почти на уверенность. Это моё дело. Моя роль. Да, навязанная и мерзкая, но моя. И кто знает, что случится, если я не доиграю её до конца – и не с миром случится, а со мной. Отстанет ли Гульнара, исчезнет ли её заклятье – реально ли вообще его снять?.. Наверно, если бы можно было передать «компас» и дело… У меня бы всё забрали. Та же Марьяна бы забрала. Но…

– Завтра, – повторила после паузы сводная тётка. – Разбужу рано – часов в пять. Ты в моём доме сон по новому письму не увидела?

Точно, нет.

А должна была.

– Я защищаю свою… оранжерею, – она улыбнулась. – Через мою защиту мало кто сможет пробиться, и Гульнара не смогла. Здесь защиты меньше. Сон и третий указатель – вот что нам сейчас необходимо. Доброй ночи.

– По соседству спит. Завтра заберу.

На автопилоте сделав все «ванные» дела, я улеглась, но долго не могла уснуть. Сначала восстановила в памяти разговор с Верховной, а потом задумалась о другом – о людях-винтиках и системе, в которую их встраивают.

Или они сами встраиваются. Или – не подходят. Сбоят. Оказываются в стороне. И иногда создают свои системы – и помогающие выживать, и травмирующие душу.

Вчера вечером, расставляя точки над «ё», я ударила Бахтияра очень больно: уязвимостью и человеческой беззащитностью – по дару, который должен защищать таких, как я, по заклинательским принципам, на которые он забивал, но о которых не забыл. И решил помочь. Вопреки своим рабочим привычкам.