Ведьмина тайна

Почему именно я? В логичное объяснение Верховной верить не хотелось, а другого, своего, я не находила. Пока. Мало знаю.

Четвёртым «квадратом» после колебания стала бабушка: бывшая отступница, Гюрза, мать трёх взрослых ведьм, ключ к тайне могильника… вероятная наставница проклятой. Сон был очень чётким, явственным, да и Марьяна подтвердила, что у бабушки имелась некая ученица. И пока так их общую стрелочку и обозначу. «Квадрат» Марьяны я соединила с бабушкиными и провела от него пунктирные линии к Бахтияру и его сестре.

Магический мир наверняка теснее человеческого, и, кажется, что-то сводная тётка об этой ситуации недоговаривает…

Вовчика с «нетопырём» и «кошкой» я обозначила просто словами под схемой – их роль в истории проста и с тайной могильника не связана. И следующим, помешкав, нарисовала «квадрат» Верховной, соединив его с бабушкиным и Гульнаровым пунктирами. Главная ведьма Круга знакома с проклятой и знает о могильнике. И крайне заинтересована в том, чтобы его найти. Сейчас, когда стародавняя нечисть прёт изо всех щелей, – даже больше обычного.

Иного о её роли, кроме как защитницы города и людей, я не знала.

Последним на листе над «квадратом» Гульнары я начертила прямоугольник со знаком вопроса. Кто? Если не бабушка – то кто? Кто ещё знал о могильнике? Кто указал проклятой путь? Кто помог проникнуть внутрь? Кто открыл дверь и выпустил нечисть? Судя по недавней фразе Бахтияра, на последнее способна очень крутая ведьма – даже круче Верховной. Отступница с тайными знаниями и бездной сил, способная сломать защитные артефакты.

И я провела неохотный пунктир от прямоугольника со вторым вопросительным знаком – бабуля?.. Хотя – она же лишена силы…

Запахло палёным. Отключившись от схемы, я принюхалась и подскочила с табуретки. «Муравей» же своё варево на медленном огне оставил – под мою (без)ответственность… Выключив конфорку и передвинув казан, я открыла крышку и принюхалась. Вроде не сильно подгорело… Но сладкий сон душки-бармена явно нарушило.

Вовчик, тихо ворча, заглянул на кухню, придирчиво распробовал рагу, неопределённо хмыкнул и скрылся в ванной.

Выглядел он, кстати, получше – посвежее, и уже не напоминал загримированного узника концлагеря из старых советских фильмов про войну.

Пока я освобождала стол, душка-бармен умылся, вернулся и молча взялся за тарелки-вилки. По четыре штуки столовых приборов достал, что характерно, и я невольно посмотрела на Глона, но пёс спал и не подавал признаков тревоги или радости.