Ведьмина тайна

Я постоянно оглядывалась, изучая широкий коридор, пыльный пол, потолок – запредельно высокий, закутанный во мрак и неподвластный моему новому зрению. Материал, из которого построили это… помещение, напоминал обычный бетон – стены серые, неровные, то пористо-дырявые, то пупырчатые. И такие пыльные… но никаких запахов я не улавливала. Сон, да. А в реале тут, кажется, задохнуться на раз.

Не будет здесь никаких подсказок – они кончились с третьей и последней главой. Это заключение. И как во «введении» Гульнара знакомила меня с собой, так и в «заключении» она показывала то, куда мне предстоит попасть.

Это конец пути.

Факелы сухо потрескивали, дрожа и искря, и белые огни оживляли каменные тела, создавая эффект движения – шевеления. Барельефы чудились невероятно натуральным – кажется, вот-вот шагнут в зал. И остановиться возле ближайшей фигуры, замершей между двух факелов, я заставила себя силой, повторяя, что это сон и нефиг трусить. Этот нехитрый «наговор» сработал не до конца, но сработал, позволив худо-бедно сконцентрироваться и изучить местную «архитектуру».

Да-да, именно так, в кавычках. Не уверена, что барельефы – это мёртвый камень. Отнюдь. Слишком… В общем, во всём они слишком уж… слишком.

Я начала осмотр с ближайшей, правой стены. Первый барельеф был выше меня примерно в два раза, имел мощную мужскую фигуру и отсутствующее лицо. Вместо привычных человеческих черт – глубокая лунка, вместо волос – частые трещины над подобием головы. Руки безвольно висят вдоль туловища, кулаки сжаты, ноги босы, половые признаки прикрыты широкими куцыми штанами.

Пройдя вдоль правой стены и насчитав десять безликих, я дошла до прохода и свернула к левой стене. Здесь барельефы тоже не имели лиц, зато обладали женскими половыми признаками, скрытыми длинными рубахами. Мужской ряд и женский ряд – десять там и десять здесь. Каждой твари… по паре.

Проход вывел в коридор, убегающий в разные стороны во мрак. Факелы в зале погасли, едва я его покинула, и ко мне вновь вернулось «сияющее» зрение.

Без раздумий я выбрала правую сторону и прошла всё те же триста шагов вдоль знакомых пористо-серых стен до следующего зала.

Он оказался больше, имел зеленоватые факелы и по пятнадцать «особей» на каждой стене. И у этих барельефов лица были – человеческие, похожие между собой, каменно-мрачные, с закрытыми глазами. А вот руки отсутствовали – отсечены по локоть. И я не стала задерживаться – пробежалась вдоль стены и нырнула в проход.