Ведьмина тайна

 – Тебе ж нельзя… А как же… Но…

Она проигнорировала мои вопросы. Приблизилась к символам и просто хлопнула в ладоши. Я аж присела. Сухой хлопок был подобен рыку заклинателя – тому, который как удар колокола с моей головой в собственно… Я зажала уши, а в лица в тумбе заметались, то пропадая, то появляясь. А бабушка всё хлопала и хлопала, добиваясь своего. И добилась – знаки погасли, рожи исчезли, а огонь в фонаре сменил цвет, засияв зелёным.

Бабушка коснулась рукой фонарного столба, закрыла глаза, прислушиваясь, и повернулась ко мне.

– Сынок, присмотри за внучкой. Не в службу, а в дружбу. Отведи в безопасное место. Хватит с неё.

За моей спиной зашуршали кусты, и знакомый простуженный голос пообещал:

– Конечно, Василина Дмитриевна. Не беспокойтесь, – и «сынок», он же «нетопырь», выступил из тени ближайшей берёзы.

Я живо вспомнила стремительный уход нечисти в ночь и его появление из коридорной тьмы бизнес-центра. И поняла, как бабушка очутилась здесь так быстро.

– Я с утра сторожу, – она улыбнулась, поглаживая столб. Пламя в колбе загорелось ярче. – Знаю, что Гульнара задумала. Мне не впервой доказывать, что я – хозяйка схрона, и другой быть не может. То у одного фонаря ждала, то у второго… Не хотела туда спускаться до последнего – не выстою против перерождённой без «угля», – вытянув левую руку, бабушка продемонстрировала шрам на локте – кривая «снежинка». – Но, похоже, всё кончилось. Пора успокоить нечисть и поставить новые замки.

И ушла. Исчезла. Опять ярко вспыхнул фонарь, опять я моргнула, и опять он потух, переместив человека отсюда туда.

– Рада, – «нетопырь» уже стоял за моей спиной, – следуйте за мной.

– Погоди…те, – я уставилась на вспыхнувший фонарь.

Бабушка, похоже, выпустила кого-то из могильника, и я очень надеялась увидеть Марьяну и Бахтияра. Но вновь оказалась лицом к лицу с Верховной – грязной, в пятнах копоти, с расцарапанным лицом и в немодно подранных джинсах, баюкающей окровавленную правую руку.

Я подалась вперёд, чтобы узнать, как остальные, но «нетопырь» удержал меня, схватив за плечо. Верховная нахмурилась, и в её бесцветных глазах мелькнула мысль. Нехорошая. И взгляд стал тяжёлым. Опасным. И я вдруг вспомнила, как много лишнего о ней знаю. А то, что бабушка её выпустила, не значит, что Верховную поняли и простили – скорее, выпнули с позором и без нечисти.