Ведьмина тайна

– На одержимую ты не похожа… но что-то в тебе есть, на что реагирует нечисть… и что, наверно, и позволяет тебе притягивать ненужное и видеть неположенное, – он склонил голову набок: – И это «что-то» чужое. Не твоё. Капля ведьмовской силы… или крови. И она с тобой очень давно. Думаю, это амулет, замешанный на крови мага или ведьмы и твоей.

Дедушка, опять вспомнила я, он же… видит. И мысли, и… остальное. Взгляд – как рентген. Но что они с бабушкой со мной сделали?.. И – зачем?

– Скажи за эту штуку спасибо и попробуй понять, что она представляет, – посоветовал заклинатель, вставая.

 – Сам по себе амулет наверняка ничего не даёт, кроме защиты, но с вмешательством Гуни на него наложилась магия сестры, и свойства изменились. Или просто усилились. Это может быть безвредно. А может быть опасно. Если человек не родился с даром – если в его крови нет ни капли силы от родни, – то и владеть ему ничем не положено. Понимаешь?

Я растерянно кивнула.

– Проверю ловушки и вернусь, – он небрежно придвинул ко мне меню.

 – Жди здесь, – и ушёл.

А мне наконец принесли кофе, и я уткнулась в чашку, уныло размышляя над природой собственной глупости… или привычки. Я всегда работала одна, даже фотографировала сама, ибо штатный редакционный фотограф наличествовал в единственном экземпляре, и он всегда отсутствовал по делам рекламным. А уж разведывала и копала я и подавно одна. И сегодня всего лишь проверяла догадку, да. Или – всё же недоверчивости?..

Я допила кофе и привычно посмотрела на часы.

Оные показывали всего лишь начало первого. А мне чудилось, что уже к вечеру. И казалось, что в туалетной кабинке не минуты прошли, а часы. А ведь ещё на интервью надо собраться… и сбежать от «дракона». Со спокойной совестью… и без всё того же ощущения собственной глупости. Я же не за меткой Гульнары, а за ответами на свои вопросы пойду. А пока он носится по мега-моллу… Пожалуй, порисую.

Достав зеркальце, я мельком глянула на себя, вспоминая подробности, поморщилась и принялась за дело.

Картинка перед глазами, когда удалось избавиться от эмоциональной шелухи, стояла очень чёткая. Потерянная дверь. Глаза. Улыбка. Выражение лица. Туман. И лишь жуткий шёпот не поддавался графическому воспроизведению, занозой засев в памяти. Которая благодаря развитому школой музыкальному слуху, не слушая отказов и «мне страшно!», назло крутила и вертела каждый звук. Я ж спать начну бояться… и зеркал.

Удивительно, но я не подпрыгнула и не заругалась, как прежде.