Ведьмины тропы

 – Матушка споткнулась о слово «полюбовник».

Аксинья со злорадством, коего не ждала в себе, сожженной, перемученной последними месяцами, подумала: завидуешь. И тут же пожалела ту, что не видела бабьего счастья, пожалела, как мать, как грешница, хлебнувшая горестей вдоволь.

Да только потом о той жалости позабыла.

По велению настоятельницы ее заточили в подземелье – сырее сырого, темнее темного. И велели каяться, думать о спасении и класть по двести земных поклонов каждую ночь.

– Степан Максимович, простец Ванька Сырой бьет челом и просит о разговоре.

Хмур застыл у входа в Степановы покои, точно боялся зайти к Хозяину. Понятно, отчего: большой, узорчатый, иноземной работы сундук стоит прямо посреди покоев, а над ним Хозяин с саблей в руках. О чем думает? Мож, решил головешку с плеч снести. И шуя его с таким делом справится.

– Сядь, – сказал Степан ласково. Погладил лезвие, провел пальцем, поглядел на кровь, что выступила на пальце.

А Хмур молчал и боле про Ваньку не поминал. Чуял, каково Хозяину.

Все сабельки да мечи, украшенные каменьями, узорчатой дамасской стали, все забрал Степан из солекамского дома.

Каждую гладил, точно красивую бабу, от рукояти до самого острия. Потом вдевал в ножны, оборачивал их бархатом, укладывал в сундук. Никому не доверил Степан сего важного дела.

Так и молчали. Долго, пока Степан не уложил дюжину сабелек в сундук. Про каждую вспомнил: воеводой тобольским подарена или в схватке получена, дамасской работы иль нашей, со строгановских мастерских.

– Э-эх! – Крышка сундука захлопнулась. Громко, на весь дом.

– А мож, не надо? – осмелел Хмур, а Степан даже не прикрикнул на него. Жара не осталось.

– Отошли сам знаешь к кому, да с добрыми людьми. Ежели потеряют…

– Все исполним, – склонил голову Хмур и вздохнул.

Он вновь поклонился, низко, точно кому именитому, кафтан на спине затрещал от усердия.

– Ваньку как-его-там зови сюда.

Ванька – косая сажень в плечах, лохматая борода, прищур светлых глаз – шапку стянул, переломился в поясе, да все ж видел в нем Степан своеволие.

– Чего надобно? – нарочито грубо сказал он, а Ванька не убоялся.

– Слух идет, что нужно тебе в обитель попасть тайно. Знаю как, – сказал и замолк. Ждал расспросов Степановых.

Ишь, нашел простака.

– А тебе что с этого? – Степан нарочно тряхнул деревянной рукой пред носом у малого.

– Выкупи меня из кабалы, я обители должен. Верой-правдой служить буду.

– Подумаю, есть ли корысть.