Ведьмины тропы

Степан вспомнил, как государь Иван III и хан Ахмад стояли на реке Угре: поглядели друг на друга да ушли. Так и Степановы люди со служилыми солекамского воеводы.

– Слава тебе Господи, – сказал отец Евод, глядя вослед служилым, и все с ним согласились.

Степан прошептал: «Баловень, ишь, баловень», – и никто не понял, о чем он. А вымесок Максима Яковлевича Строганова думал, что колдобистая дорога виляла да упиралась в кочки и глубокие болота. Да только посреди них оказывалась гать. В том и баловство, и счастье его.

Последний, кого бы хотела видеть и слышать, чей голос вызывал в ней ярость неодолимую, сидел в соседней кельице. Сначала Аксинья увидела в том насмешку Степана, но потом уразумела: смеялся над ней кто-то другой. Как и всегда, все долгие годы, что мечтала о счастье праведном, негорьком, да только все ж грешила и каялась.

– За тобою шли с Ванькой, – громко сообщал Илюха, и Аксинья сжимала губы: нашел кого отправить. – Потом здоровая черничка треснула по башке, очнулся здесь.

Сначала Аксинья заставляла себя задавать вопросы и вслушиваться в ответы того, кто изувечил ее дочь.

– Как дочки мои? Как Сусанна? А Феодорушка?

Илюха старался утешить, за то была благодарна. Здорова, обогрета младшая дочка, Анна Рыжая да Еремеевна глаз с нее не спускают. Аксинья улыбалась, представляя свою ненаглядную кроху. Выросла, ой как выросла: для каганьки полгода – срок немалый.

– Забыла меня, – плакала она, а Илюха утешал, говорил, что спрашивает Феодора про матушку, что тоскует.

Не думала, откуда может знать о том холоп Степанов, молодой казак, что дни проводит вдалеке от господского дома, в походах да удалых делах. Она верила и благодарила за счастливую весть.

А когда стала спрашивать про Сусанну, услыхала в голосе Петухова сына тоску. Он уверял, что все ладно с синеглазой (так и сказал, не убоявшись ее гнева), что у тетки живет в Устюге, что послал за ней людей Хозяин.

И наконец он признался – кто ж устоит перед материнской мольбой: ни добрых, ни худых вестей из Устюга нет. Люди Степана Максимыча должны обернуться туда-обратно, и оттого все в тревоге.

И она заскулила вновь, да печаль ее была глубокой. Как услышала, что не привезли Сусанну в дом родной, так поняла: случилось что с синеглазой.