Ведьму сжечь, или Дракон, я тебе (не) пара

Ее разлучили с супругом, — поднимается на ноги братец.

Надо же! Неожиданный поворот. Не стал меня выдавать. Не жалуется.

— А ты чего орал? — нависает над ним старик, придерживает бороду рукой.

— Поскользнулся. Упал, — пожимает плечами.

— Да… именно так, — вздыхает братец, бросает на меня затравленный взгляд.

Вытирает рукавом кровь. Подходит к решетке и шепчет мне:

— Ты наша последняя надежда, Августина, — и опустив голову, бредет к выходу.

— Магия тебя порабощает, — с сожалением смотрит на меня тюремщик. — А ведь такие надежды подавала…

Ага… надежды… Хмурюсь.

— При чем тут магия? Муж меня не устраивает! Я против договорных браков!

— Странные ты вещи говоришь. Несуразные, — осуждающе качает головой. — Брак — это не выбор, а обязанность перед своим родом. Есть договор, кровью подписанный, против него никто пойти не может. Странно, что мне приходится тебе талдычить прописные истины.

Мда… плохо у них тут со свободой выбора. Хочешь не хочешь, а замуж иди. Потому что кто-то там за тебя решил! Варварское средневековье. Куда я попала! Верните меня назад!

Тюремщик принес мне еду. Если эту странно пахнущую похлебку можно так назвать, и оставил меня одну.

Падаю на постель. Смотрю в потолок. Только одна чернота в голову лезет. Куда ни посмотри — засада. Тупик со всех сторон. Но ничего. Тупик — это стена, если нельзя ее обойти, буду пробивать выход.

Когда становится совсем темно, возвращается Семен.

— Я это есть не буду!

— Тебе и не предлагают. Это мой ужин, — устало отвечаю. А сама пузырек, украшенный драгоценными камнями, рассматриваю. — А это что?

Семен гордо расправляет грудь, задирает клюв вверх.

— Когда мы вернемся, с тебя свежее молочко наутро, форель на обед, запеченный кролик на ужин!

— Ого, ничего себя заявочки! Это за какие такие заслуги?

— Я нашел тебе коня! — заявляет так, будто он меня озолотил.

— Конь в банке? — морщу лоб. — Семен, новый мир на тебя плохо влияет. И зачем мне вообще конь, если я тут заперта?

Но я все равно рада возвращению своего котоворона. Все ж единственная родная душа в чужом и враждебном мире.

— Бестолочь, — машет крылом, — Как конь может поместиться в пузырек? Сомневаюсь, что с тебя толк будет. Не вернешь ты нас домой, Машка.

— А вот не каркай! — огрызаюсь в ответ.

— Нарвешься.