Но кое-что я не мог оставить… Я искал этот меч не одну сотню лет. Но ты привязал меч к себе. Получается, нужно было тебя убить.
— Он был на Слове.
— Не переживай. Я бы нашел возможность выведать у тебя, где хранятся твои игрушки. Умирающий рубежник готов на все, лишь бы избавиться от мучений.
Он замолчал, шумно дыша и буравя меня ненавистным взглядом. Я же не чувствовал ничего. Будто все эмоции попросту вынули и осталась только пустота.
— Ну что ты стоишь, остолоп? Ты выиграл, я проиграл, так бывает. Давай, заканчивай с этим.
Или… или даже после этого ты решишь, что я достоин жизни?
Перевертыш тускло, будто из последних сил, посмеялся. Казалось, у него тоже закончились всякие эмоции.
— Матвей, нельзя сс… оставлять его в живых. Раненый враг, которого отпустили, всегда вернется.
— Я знаю. Я наивный, но не глупый.
Наверное, перевертыш хотел поинтересоваться, что я там несу, но не успел. Меч, ради которого он поставил все на карту, вошел в его жирное тело между ребер. Я бы хотел сказать поэтично, что пронзив его сердце, но серьезно сомневался в том, что так случилось.
Потому что фехтовальщиком был тем еще.
Что доппель умер, я понял по слабому всплеску хиста.
— Ты все сделал правильно, сс…
— Он прав. Я никогда не смогу до конца стать рубежником. Я слишком человечен, в самом плохом смысле этого слова. Что мне стоило взять зарок с него? Но я посчитал, что он отплатит добротой на доброту."
"— То, что ты хороший человек, не твоя сс… вина, — ответила Лихо. — Ты действительно хреновенький рубежник.
Но разве это плохо? Посмотри, сколько существ вокруг тебя. И все к тебе тянутся? Сс… Может, тебе и не надо быть, как все. Просто сс… стоит стать чуть-чуть более жестче?
Я отошел в сторону от мертвого тела перевертыша, и встал, опершись рукой о дерево. Сначала закашлялся, словно пытаясь высвободить себя от густой грудной мокроты, а потом стал блевать. Жестко, с выступившими слезами и в конце-концов свалившись на колени. Будто какая-то часть меня, все это время противившаяся содеянному, наконец вырвалось.
Учитывая мое питание в последние дни, удивительно, как долго меня «чистило». Я даже не мог объяснить с точки зрения физиологии, что именно со мной произошло. Просто организм вдруг решил, что ему страсть как надо избавиться от всего, что было в желудке. А кто я такой, чтобы сопротивляться?
Нельзя сказать, чтобы я полностью очистился, вдруг взглянул на мир другими глазами и вообще изменился. Но легче стало — это точно.
