— Кому нужны эти люди? — фыркнула сирин. — Они жилистые, жесткие. Я бы с большим удовольствием ела рыбу или зверье. А кто такая Ритва?
— Жена Вранового, в смысле, Пентти.
— Почему я должна желать теперь ей смерти? — вновь удивилась Ерга.
Поговорив еще немного, под скептические замечания Лихо, я пришел к тому, что решительных противоречий в ходе обсуждений не возникло. Получалось, что сирин действительно могла жить на свободе, никому не доставляя особых проблем.
Поэтому еще раз проговорив все тщательно, мы ударили по рукам.
Правда, я на всякий случай пожал сильную ладонь нечисти только когда ее цепь вытянулась. А после облегченно вздохнул.
Остался еще нетривиальный вопрос — как освободить сирин? Тут на помощь пришла Лихо, которая пусть и считала все это плохой идеей. Наверное, Юния решила, что раз уж все равно ее глупый подопечный что-то втемяшил себе в голову, то лучше поскорее покончить с этим.
— Мечом, сс… переруби.
По мне, глупость полная. Но за неимением других идей пришлось воспользоваться этой.
Я положил цепь на камень, размахнулся и…
Если честно, я до последнего считал, что ничего не получится. Такое только в русских фантастических фильмах бывает. Однако клинок высек искру, а разрубленное звено отскочило в сторону. Блин, вот не дай бог все вокруг это не реальность, а какой-то вымысел. Не так страшно быть частью фильма, как то, что этот фильм снимает Андреасян.
Сирин, на дожидаясь, взмыла в воздух. Правда, улетать не торопилась. Она взмахивала крыльям, явно разминая их и улыбалась, теперь не стесняясь зубов.
А мой хист наполнялся ее искренней благодарностью. Так-то, даже самая странная нечисть может быть полезной.
— Ты не так красив, как Пентти, Матвей, — сказала она. — Но ты силен, умен и добр. Я с радостью подарю тебе мое сердце.
— Да нет, это необязательно, — торопливо ответил я. — Прям совсем. Живи, как хочешь.
— До скорой встречи, Матвей, — сказала Ерга и направилась к прорехе наверху пещеры.
Мне же оставалось лишь стоять и смотреть, как она улетает, звеня остатками цепи.
— Как думаешь, Юния, может, пронесет?
— Точно сс… нет, — рассмеялась Лихо. Звонко, будто даже слишком. Как смеются совсем молодые девушки, лишенные всяких проблем. — Но сказать чесс… стно, мне начинает доставлять удовольствие наблюдать, как ты страдаешь из-за своей мягкосердечности.
Я тяжело вздохнул. Да, добрым людям на свете очень непросто жить. С детства твердят — будь хорошим, честным, справедливым.
