Поэтому я посмотрел, как бесцельно проводит жизнь нечист и поехал в единственное место, где мне хотелось бы сейчас быть. В лес.
— Я уж думал, забыл ты меня, Матвей, — обрадовался леший.
— Батюшко, ты прости, я гостинцы не взял. Что-то потерянный сегодня.
— Разве за то я тебя привечаю? К друзьям бывает, что так, без всякой нужды ходят. Случилось что, Матвей? Вижу, неладно у тебя на душе.
— Что, так заметно?
— Ох, люди, все-то вы считаете, что самые важные, умные, а порой любая мысль на лице написана. Так что, расскажешь старику или будешь в себе носить-терзаться?
Я и рассказал.
Все, как на духу. Правда, не скажу, что стало легче. Скорее, горше и обиднее.
— Вот и думаю, какая разница, с кем там и она, — закончил я. — Мы же все равно друг другу никто."
"— Если переживаешь так, значит, есть разница, — мудро заключил леший. — Совет у меня имеется. Только он непростой. Для людей и вовсе почти невыполнимый.
— Какой же?
— Поговорить. Как есть. Сказать, что тебя волнует, послушать, что она думает.
Хуже-то все равно не будет.
— Поговорить… Я, батюшко, рубежник. Тут свои нюансы.
— Да хоть лич, не к часу будет упомянут. Сердечные дела — это штука такая, тонкая. Они не спрашивают ни часа, к какому тебе голову вскружить, ни обстоятельств.
— Ладно, батюшко, может, и прав ты. А, может, и не тем голову забиваю. Надо о жизни думать и как ее сохранить. Да не только свою. Я тут страдать решил.
— Дело твое, — сдался леший.
— Ты лучше скажи, как мой подселенец-то?
— Перевертыш-то? Ничего, он парень тихий, свойский.
Или таким хочет казаться. Стороной живет, бирюком. Разве что с берендеем приветствуется, но дружбой это не назову. Они же вроде как одного поля ягоды. Только берендей больше к животным тяготеет, а этот к людям.
Я напрягся, вспоминая все, что читал об этой нечисти. Берендей — это вроде оборотень-медведь, если мне не изменяет память. Не думал, честно говоря, что у лешего такой в лесу есть. Даже захотелось одним глазком взглянуть.
— А водяные что, не объявлялись пока еще?
— Нет, как черти вернулись, молчат.
Может все, затихли?
— Нет, батюшко. Они на вкус тебя распробовали и очень уж им понравилось. Но это ничего. Скоро им не до лешего будет. Скажи перевертышу, что я за ним послезавтра заеду. Прокатимся мы кое-куда.
— Ох, не нравится мне это, Матвей. Чую, недоброе ты задумал.
— Да уж, добрым это точно назвать нельзя. Да и не сказать, чтобы я сам в восторге. Но сидеть в сторонке и ждать, когда все образуется — не наш метод.
