Ты тут ради лешего. Еще, конечно, и чтобы видение про Витю не сбылось. Точнее, сбылось в правильном свете.
— Хорошо, — закряхтел Водяной царь, разваливаясь на своем «троне». — Сначала думал, что проблемы с тобой будут. Но смотри-ка, исправился ты за свою промашку. Виру мне принес. Опять же, не без ошибок, но вы племя молодое. Старых обычаев не знаете…
Это, он, видимо, про мед. Или просто так, чтобы показать свою значимость. Я промолчал, встав на колени и даже поклонился. Все, джинсы окончательно испорчены, хрен я их отстираю.
Эх, батюшко, видел бы, на какие жертвы я ради тебя иду. И самолюбие страдает, и вещи.
— Прости еще раз меня, Водяной царь. Не хотел, чтобы так приключилось. Не знал обычаев и прочего. Прости.
— Да ладно, — отмахнулся верховный, словно я не анцыбала убил, а на муху нечаянно наступил.
Правда, судя по увиденному, у него этих анцибалов столько, что хоть маринуй. Лет на сто еще хватит.
— Но не просто так в твои владения зашел. По делу явился. И шел к тебе.
Нечисть даже с трухлявого пня приподнялась, явно заинтересовавшись.
Я же подумал, что не зря в русских сказках всегда сначала баня, затем ужин, а затем уже разговоры. Потому что в таком разомлевшем состоянии беседовать можно на любые темы. Конечно, по поводу бани я погорячился. Судя по запаху, я знаю растение, которого боится Водяной царь. Это береза. Веника он явно давно не видел.
Я обернулся, разглядывая мелкую нечисть, все еще копошившуюся возле трупа козла. Вернее того, что от него осталось. Водяной царь не был дураком и понял мой намек.
Мол, слишком много здесь существ. А, значит, и ушей.
— Ша! — рявкнул он.
И вся нечисть отпрянула в сторону от острова на добрых метров десять. К слову, утащив за собой козла. Что там, даже Михаил Евгеньевич что-то шепнул застывшему на носу перевертышу, и катер отплыл. Короче, жить надо с таким человеком, чтобы он понимал тебя с полуслова, как нечисть Водяного царя.
Сам же он поманил меня пальцем, давая знак подойти поближе. Если честно, у меня было ровно обратное желание.
Я не мог отвести взгляда от липкого, залитого багровой кровью рта утопленника, его мутных неживых глаз, вздувшегося тела. Но как правильно говорят — снявши голову, по волосам не плачут. Слишком поздно отступать, Мотя, да и некуда. Катер отплыл от берега. А если попробовать вплавь, то можно делать ставки, на каком метре меня порвут, как несчастного козла.
Поэтому я мысленно содрогнулся, но все же приблизился к Водяному царю. И стараясь не дышать, зашептал на ухо.
