Веер

На бултыхающуюся в тазике рубашку она смотрела ласково, будто на щенка или котенка, взятого в дом и теперь отмываемого от уличной грязи.

– Да? – Мое появление любопытства не вызвало. Наверное, это их главная беда – отсутствие любопытства.

– Василиса передала… – Я бросил мокро хлюпнувший узел на пол. Это была то ли штора, то ли покрывало, в которое была завернута одежда, явный секонд-хенд. Сквозь мокрую ткань четко виднелась и подошва маленького детского ботинка.

– Хорошо, – сказала женщина. – Спасибо.

Отрываться от стирки она явно не собиралась.

Судя по выражению лица, процесс ей даже нравился. И она что-то едва слышно шептала рубашке, которую стирала, – мне показалось, что я прочитал по губам: «Ты моя хорошая…»

Ужас какой-то. Я представил себе домохозяек, нежничающих с пылесосом, играющих с кастрюлями и обожающих стиральные машины. Домашний труд перестал быть рабством и стал развлечением – всего-то чуток психоделиков в воздухе…

– А что с ней? – уже собираясь уходить, спросил я.

Анна покосилась на лежащую на топчане женщину.

Та пошевелилась, будто поймала взгляд.

– Новенькая она, – сообщила Анна. – Спит. Все поначалу много спят, много думают.

Что-то меня тревожило в этой женщине, дремлющей на топчане. Словно… словно я ее уже где-то встречал… не так легко одетую, конечно… точнее – тепло одетую…

Я подошел к топчану, взял женщину за плечо, осторожно повернул.

Девушка, два дня назад бросившая на пол башни записку, улыбнулась мне и сказала:

Изо рта у нее стекала тонкая ниточка слюны.

Правая щека была вся красная, отлежанная на досках.

Возможно, если бы она меня не узнала, я бы колебался. А так – нет.

– Она пойдет со мной, – сказал я.

– Тяжело ей сейчас ходить, – не протестуя, а лишь доводя до моего сведения, сказала Анна. Видимо, это был самый сильный протест, на который способны жители Нирваны.

– Ничего, я помогу, – поднимая девушку и укладывая себе на плечо, сказал я. В бытности функционалом все-таки немало плюсов! – Как она у вас оказалась?

– Мастер ее привел.

Вчера.

– Мастер. – Видимо, имени она не знала. – Мастер будет сердиться, что увели.

– Ничего, – сказал я. – Главное, чтобы я не рассердился. Ага? Кто ближе, тот и главный мастер.

Кажется, она еще что-то сказала вслед. Но я уже вышел из домика. Огляделся, чувствуя себя то ли перевоспитавшимся Терминатором, спасающим Сару Коннор, то ли средневековым солдатом, прихватившим из завоеванного города девушку на три дня.

Никто не пытался отбить симпатичную пленницу.