Веер

Котя продолжил:

– Ты будто старых фильмов насмотрелся. Революционных. Зачем же разрушать хорошо работающую систему?

– Функционалов спасти… от рабства. – Я посмотрел на Иллан.

Девушка пожала плечами:

– Рабство заключается в том, что нами командуют с Аркана. В системе «поводков», привязывающих нас к нашей функции. А так… это же замечательно. Разве тебе не нравилось быть функционалом?

Я вспомнил, как вокруг меня медленно обустраивалась моя башня. Твердыня, крепость таможенника. Как открывались ворота в другие миры.

Патриархальный, викторианский и святочный Кимгим… а ведь есть еще тысячи интересных мест в Верозе, мире независимых городов-государств. Как таинственная Белая Роза обернулась гостиницей, гостиница – схваткой… такой яркой, киношной, где я выступил непобедимо и красиво, словно Джеймс Бонд. Как на берег выползал исполинский кальмар, как мчалась ему навстречу бронированная машина на спиртовой тяге… Как шумно, весело и вкусно было в ресторане Феликса…

А это ведь только один мир из множества!

Заповедник – с теплым морем и бескрайними лесами, чистым воздухом и сияющими в ночи звездами…

Антик – ожившая Утопия…

Веер миров, раскрытый передо мной.

– Конечно, нравилось, – сказал я. – Если бы… если бы они не убили Настю…

– Я недооценил Иванову, – горько сказал Котя. – Это моя вина. Конечно, вы тоже ухитрились всех разозлить, но… – Он встряхнулся. – Не будем сейчас об этом, Кирилл. Девушку не воскресить. Давай лучше покажем им кузькину мать!

Я посмотрел ему в глаза – Котя не отвел взгляд.

– Давай, – согласился я. – Давай сделаем этот мир лучше. Хотя бы этот… если не получается со всеми и сразу.

Как сделать мир лучше – это каждый понимает по-своему. Но все вместе люди знают и понимают, что в этом лучшем мире им не придется работать, их будут любить и хранить всей огромной счастливой землей.

К сожалению, каждому видится свой путь к построению такого замечательного общества. И если разобраться, то ни старания философов, ни усилия социологов так и не способствовали изобретению ничего более жизнеспособного, чем классическая Утопия – где даже у самого скромного землепашца было не менее трех рабов.

Человечеству просто не хватает изобилия двуногого скота. Обращать в рабство своих ближних уже как-то немодно, а делать роботов из шестеренок или белка мы пока не научились. Но как только научимся – она у нас будет.

Та, которой человечество достойно.