Веер

Я снова кивнул, будто игрушечный китайский болванчик из сказок Андерсена. Ох, не зря он называется болванчиком! Тот, кто все время кивает, – иного имени недостоин.

– Не посадить бы себе на голову вместо арканцев упертых попов… – сказал я, уже скорее по инерции, чем споря с Котей.

В голове у меня теперь крутилось одно – Москва!

Как мне ухитрились надоесть Харьков, Нирвана, Янус, Польша и, как ни удивительно, даже Тибет! Я промчался по этому странному маршруту меж трех стран и трех миров, бросая налево-направо беглые взгляды, – и почувствовал только раздражение.

Интересно почему? Слишком быстро? Да нет же, мне доводилось получать удовольствие и от очень коротких поездок. Слишком много? Вряд ли. Ездили мы с Аней по Европе на автобусе, ничего, остались довольны.

Неужели путешествие должно иметь правильные начало и конец? Не должно быть непрошеным и негаданным?

Вот и от Тибета никакой радости, и в Польше как-то не заладилось (шестым чувством я понимал, что если бы не помешали полицаи – то у нас с Мартой еще как вечер бы сложился!).

Может, теперь, отправляясь в Твердь по определенному и согласованному маршруту, я смогу получить от путешествия хоть какое-то удовольствие?

– Отправляй меня, Котя, – сказал я. – И, это… как обратно из твоего Арасултана вернусь – сразу выдергивай к себе. Договорились?

Котя кивнул. Встал, вытер губы салфеткой.

– Договорились. Я тебя высажу совсем рядом, у роддома…

Его рука стала скользить по воздуху – будто руны выписывать. За пальцами потянулись синеватые огоньки, и я невольно подумал, что из Коти вышла бы ходячая реклама «Газпрома».

Ну а если бы он жил в Америке – какой-нибудь герой комиксов.

Я хихикнул, заставив Котю подозрительно глянуть на меня.

Все-таки я ему чуть-чуть не доверяю…

– Готово, – сказал Котя, отступая. Надпись бледным огнем полыхала в воздухе.

Я шагнул вперед и подумал, что, если Котя желает меня уничтожить, у него есть прекрасная возможность. Выйду я сейчас внутри доменной печи, на дне озера Байкал или в глубине Уральских гор – и все, привет котенку…

В последний момент я догадался открыть рот и вдохнуть – будто в стремительно взлетающем самолете.

Если вокруг будет вода или кипящий металл, это все равно ничего не изменит…

Котю я зря подозревал в коварстве.

Я глубоко вдохнул свежий московский воздух, закашлялся и подумал, что вода была бы немногим хуже. Как мы этим дышим? Всю жизнь?

Еще начали слезиться глаза, но не от воздуха – прямо в лицо бил яркий свет от фонаря у ворот.