Веер

С сочувствием посмотрел на меня:

– Ты пытаешься за пару часов найти ответ на вопросы, над которыми наш мир бьется уже столетие. Оставь, Кирилл.

– Должен быть ответ, – упрямо сказал я. – Может, он на поверхности, просто у вас взгляд замылился.

Я объяснил, что это значит.

– Может быть, – легко согласился Марко. – Мы отличны от вас. Вы – техники, мы – биологи.

– У нас бы сказали «генетики»… Не знаю только, как вам удается заниматься генной инженерией без электронных микроскопов и прочей лабуды…

– С Божьей помощью, – улыбнулся Марко.

– Ага. И, наверное, с помощью какой-нибудь медузы… «глаза архангела»… Марко, кардинал сказал, что нам не помогут. Что ваши солдаты не станут защищать наш мир.

– Каждый достоин лишь того мира, который он способен защитить сам, – твердо сказал Марко. – Приди мы к вам, пусть даже с бескорыстным желанием помочь, – чем бы это кончилось? Ваши обычаи ужаснули бы нас, наши – вас. У вас огромное количество атеистов, они согласятся принять помощь? А мусульмане? Тем более – помощь в борьбе против неизвестного врага, не особенно и беспокоящего вас.

– Тайно не получится. Это будут не поединки рыцарей на уединенных ристалищах. Это будет война – на улицах ваших городов и сел. Будут гореть здания, умирать женщины и дети… вы готовы платить такую цену? Мы заплатили – но мы сами приняли это решение.

– Знаете, Марко, я стал вас уважать, – честно сказал я. – Мне понравился Вероз… я был всего в двух городах, но они хорошие. И ваш мир… хоть я его и не знаю толком, мне тоже симпатичен.

Марко развел руками.

– Но только что нам делать… – пробормотал я. – За мной, кстати, просто-напросто охотятся!

– Хотите – оставайтесь у нас, – легко предложил Марко. – Убежище мы, конечно же, вам дадим. Если хотите – то и вашей семье, друзьям. У нас уже не те времена, когда даже отрекшихся функционалов ссылали на закрытые поселения. Живите и радуйтесь. Я полагаю, что человек вашего характера – я имею в виду технический склад ума, присущую вам энергию и отвагу… нет, нет, не улыбайтесь, в вас все это есть!.

– А соблазнительно, – сказал я. – Честное слово.

И я почти не лукавил. Когда через пять минут я укладывался в постель в одной из отведенных мне комнат, я обдумывал это предложение на полном серьезе.

Правит здесь церковь, ну и что? Все-таки церковь привычная, заповеди знакомые. Никого не принуждают, свобода совести… Телевизоров нет? И прекрасно! Компьютеров… ну, обидно, конечно.