Веер

Страдали Стрельцы и Деревянные Мыши, рожденные под знаком Тенистого Дуба, и несчастные, в чьем имени было три согласных и одна гласная.

Мне ничего особенного звезды не обещали.

В общем, это была обычная газета обычного маленького города.

Если бы не небоскреб на горе – вообще ничего удивительного.

Начал накрапывать дождь, и я решил закончить знакомство с прессой. В конце концов, в библиотеке утолить страсть к печатному слову будет куда комфортнее.

Мне давно кажется, что чтение книг миновало тот краткий период, когда оно было всеобщим развлечением.

Кино при всем желании составить конкуренцию не могло – поход в кино был отдельным событием, а книга всегда была под рукой. Телевизор, даже обретя цвет и большие экраны, не мог удовлетворить всех и сразу – количество каналов пришлось бы сделать соизмеримым с числом населения.

Зато видео, а потом и компьютер нанесли свой удар. Кино – это чтение для нищих духом. Для тех, кто не способен представить себе войну миров, вообразить себя на мостике «Наутилуса» или в кабинете Ниро Вулфа.

Кино – протертая кашка, обильно сдобренная сахаром спецэффектов, которую не надо жевать. Открой рот – и глотай. Почти то же самое с компьютерными играми – это ожившая книга, в которой ты волен выбрать, на чьей ты стороне – «за коммунистов али за большевиков».

А чтение вернулось к своему первоначальному состоянию. К тому времени, когда оно было развлечением умных. Книги стали дороже, тиражи стали меньше – примерно как в девятнадцатом веке.

Можно по этому поводу грустить, а можно честно спросить себя – неужели сто процентов людей должны любить балет? Слушать классическую музыку? Интересоваться живописью или скульптурой? В конце концов – ходить на футбол или ездить на рыбалку?

Как по мне, так лучше признать: чтение – это удовольствие не для всех. И даже не просто удовольствие, это работа.

Судя по библиотеке Айрака, здесь к чтению относились именно так.

Здание ухитрилось совмещать в себе некую помпезность – четыре этажа, колоннада у входа, бронзовая скульптура в виде огромной раскрытой книги и прильнувших к страницам детей и мрачный прагматизм завода – стены из скучного серого камня, широкие окна наглухо закрыты, двустворчатая дверь тоже ничем не украшена. Я с любопытством осмотрел скульптуру – на бронзовых листах был выбит алфавит, книга представляла собой букварь.