Веер

Скорее всего и капитан Ван Тао не собирался меня отравить, для этого мира поступок был слишком невероятный даже для бесшабашного грабителя руин. Наверное, в аппетитных пельменях было банальное снотворное. И не с целью меня связать или обобрать, а просто чтобы опасный гость не буянил ночью.

Андре остановил повозку, бросил мне вожжи:

– Подержи… живот прихватило.

Он сиганул вниз и скрылся за ближайшими кустами. Лошадь прядала ушами, помахивала хвостом и всем своим видом выражала готовность простоять так хоть до вечера.

Возница вернулся, пробормотал:

– Чтоб я еще раз в «Хмельном дельфине» пиво пил! Пусть они его дельфинам спаивают… дельфинам просто, где захотел, там и серешь…

– Кору дуба надо заварить и попить, помогает, – сказал я сочувственно.

– Знаю, вот как приеду, так сразу дочку попрошу заварить… она у меня умница. А ты доктор, что ли?

– Отец у меня доктор.

– А! Ну, значит, и ты в доктора пойдешь, – убежденно сказал Андре. – А вот скажи, что женщинам пить, когда у них дни дурные?

– Для чего? – не понял я.

– Чтобы на людей не кидались.

– А… – Я пожал плечами. – Валерьяну… боярышник.

– И впрямь – доктор, – порадовался Андре. – Только не помогает. Все равно сама не своя ходит. Она у меня молодая… горячая…

– А вот если сердце колет?

– Колет или давит? – уточнил я.

– Валерьяну. И боярышник.

У меня создалось ощущение, что мои рекомендации новостью не явились. Скорее возница воспользовался случаем проверить какого-то своего доктора, давшего ему столь же простые и оттого вызывающие мало доверия советы.

– А к Дитришу ты по врачебному делу?

Я понял, что открещиваться от чужой специальности смысла нет. Что бы ни случилось в мире, но людей всегда будет интересовать, как лечить свои и чужие болячки. Причем о своих они будут спрашивать докторов, а чужие – порываться лечить сами.

– Не совсем. Мне про него рассказали, что человек очень умный.

– Умный, – без тени иронии подтвердил Андре. – Хороший человек и умный.

У них вся семья такая была. Дедушка, будь ему земля пухом, отец – тоже золотой человек. Сестра у него попроще, ветреная девица и пустая, хоть и не пропащая. А Дитриш – умница. Жениться ему надо скорее и детей рожать, а то ведь все мы смертны, а хорошую породу продолжить надо…

Это явно было его больной темой, и он не преминул бы подольше о ней поговорить. Но я, воспользовавшись случаем, задал вопрос:

– Ага. Он же молодой совсем, твой ровесник будет.