Вегетация

Он помнил, как в тот день на болоте, сидя в кабине, он страшно разволновался, когда мёртвый комбайн вдруг ожил, зашевелился под ним, приподнялся на ногах и начал выбираться на сушу…

Просека вывела бригаду к неширокой речке. Здесь журчал перекат: под яркой луной бегуче взблёскивала чёрная вода, в ней белели спины обсохших валунов. Харвер, пощёлкивая, перешёл по броду без всяких затруднений, да и мотолыга справилась легко — она была амфибией; на середине потока её чуть приподняло, оторвав гусеницы от грунта, но сразу опустило обратно.

Митя и Маринка были рады избавиться от мопедов. В отсеке мотолыги к Маринке сразу придвинулся Серёга и что-то взволнованно зашептал на ухо. Митя почувствовал напряжение бригады. Талку колотил нервный озноб, и в углу отсека торчала какая-то новая баба со связанными за спиной руками. Баба имела злобный, затрёпанно-бандитский вид.

— Кто это? — негромко спросил Митя у Матушкина.

— Жиганку подцепили. Сбежала с лагеря. Щукой зовут.

Алёна рассматривала Щуку будто диковинную и опасную тварь.

— И что ты собиралась делать на Татлах, подруга? — спросила она.

— Влезла бы в поезд с брёвнами и сдёрнула на Уфу, — пробурчала Щука.

— Чушь несёшь, — усмехнулась Алёна. — Тебя на Юше проверка сняла бы.

Станция Юша располагалась на стратегической магистрали, которая от Уфы, минуя Белорецк и Магнитку, уходила на юго-восток — в Китай. По магистрали безостановочно летели составы из цистерн с бризолом. От Юши на север отворачивала ветка до станции Пихта — до зловещей горы Ямантау.

Пихту построили при возведении объекта «Гарнизон», а сейчас она была уже заброшена. Однако на ветке Юша — Пихта действовала станция Татлы — база лесорубов. Здесь закупщики из города принимали у бригад брёвна — партии срубленных «вожаков». Брёвна грузили в вагоны, поезда укатывали на Юшу. Там их проверяла железнодорожная охрана и потом выпускала на магистраль. Щуку непременно обнаружили бы, задержали и вернули на нары.

— Вы, каторжане белорецкие, зря считаете, что на город можно с поезда проскочить, — свысока сказала Алёна.

 — Гаситесь на вагонах с «вожаками», только работать нам мешаете. Хочешь на Уфу — неделю топай пешочком.

— Порожняк вертухайский гонишь! — не поверив, огрызнулась Щука.

А Егор Лексеич в кабине харвера тоже думал о Щуке.

Он не сожалел, что перебил патруль. А как иначе он смог бы сохранить мотолыгу и бригаду? В лесу жизнь устроена просто: что сможешь взять — то твоё.