Вегетация

Так что никого искать им не надо.

Спецназовцы загнали бригаду в дом — всех, кроме Маринки, потому что её на записи не было. Офицер допрашивал свидетелей поодиночке.

— Рассказывай, что там стряслось и куда подевалась Щукина, — говорил он каждому, кого к нему приводили.

— Своих действий я в точности не помню, — Холодовский отвечал ясно и спокойно. — Кто что делал — тоже не помню. Я полностью был сосредоточен на чумоходе, а не на людях, чтобы отреагировать адекватно, вот и всё.

— Я в тот момент понял, что надо под машиной укрыться, у неё клиренс низкий и для чокера места нет, — деловито сообщил Фудин.

 — Пока пролазил, всё закончилось. С такой ситуации на посторонних внимание не обращаешь, так что я не видел ничего, товарищ офицер.

— Думать некогда было, каждый уж сам за себя, — Матушкин виновато поскрёб кудлатую голову. — Я стреканул — кажись, мотолыгу перепрыгнул… Какая на хрен Щука? Я свои штаны чуть не потерял!

— Я? — запыхтел Калдей. — А я чё? Все там чё-то, и я тоже. Не знаю ничё.

— Да я труханул по полной, куда-то шарахнулся, на других не смотрел, — смущённо похохатывая, признался Серёга.

— У меня вот здесь всё прямо оборвалось, — Алёна с тяжким вздохом положила ладонь на обширную грудь. — Я просто замертво была, как заяц!

— Я сразу в сторону скользнул, чтобы харвер меня не зацепил, — Костика, похоже, забавляло, как он удирал. — Кто там куда — хер разберёт.

— Просто к лесу побежала, — бесцветно сказала Вильма. — Ни на кого не оглядывалась.

— Меня вообще до сих пор трясёт! — едва не заплакала Талка.

 — Всё с тумана, только чудище это лапой тянется!.. Кошмар такой!

Допрос затянулся надолго. Маринка сидела во дворе на ящике возле стола из катушки от кабеля и, скучая, рассматривала станцию: вертолёт, лесовозы, рукастые погрузчики на перроне, домики в окружении бурьяна, коробка депо, цистерна, вагоны с брёвнами, красно-жёлтая мотриса, мачты интерфераторов на растяжках… Маринке скорее хотелось в лес — валить «вожаков» на склонах страшной и недоступной горы Ямантау. Ощутить настоящую работу, когда ты сам себе хозяин, когда в твоей власти и дело, и люди, и машины… Испытать на себе угрюмое непокорство леса — и свою победительную силу…

К Маринке присоединился Митя.

После разговора с Аликом Арояном он был подавлен и молчал. Маринка оценила его ненавязчивость.

А вот боец — охранник у дверей дома — изнывал от безделья. Он стащил каску в полотняном чехле и всё поглядывал на Маринку.

— Чего сидишь тут? — спросил он, не устояв перед искушением.