Вегетация

Вот же он дурак… Нету ведь никакой ловушки! Одна только видимость! Блеф!

Егор Лексеич ринулся к мотолыге, расплёскивая воду.

— Всё! — рявкнул он на бригаду. — Хорош слёзы лить! Заводи машину!

— А куда поедем, шеф? — удивился Фудин.

— Дальше, куда ещё-то?

— Пиздёж это всё! На понт нас брали!

Бригада смотрела на Егора Лексеича с непониманием. Как же так? Полдня стояли на месте, боялись, а теперь — вперёд? Или бригадир просто психанул?.. Бригада мялась в нехорошем сомнении, даже Щука начала ухмыляться. Щуку, кстати, больше не связывали и не держали на верёвке — это было неудобно.

Алёна предложила разуть её — босиком далеко не убежит.

— А похоронить Александра?.. — плачуще спросила Талка.

— На войне не хоронят! — огрызнулся Егор Лексеич.

Нельзя было тратить время на труп Холодовского — скоро вечер.

Митю гибель Холодовского словно взорвала изнутри, разрушила какие-то зыбкие взаимосвязи. Холодовский нравился Мите: он был всегда спокоен, всегда подтянут и аккуратно выбрит. Он казался самым интеллектуальным и адекватным в бригаде, хотя Митя догадывался, что Холодовский ничем не отличается от жестокого и вероломного Егора Лексеича.

А теперь вот тело Холодовского просто бросят под скалой, и всё. Они, эти люди в бригаде, как звери, что ли? Вроде нет… В чём же тогда дело? У Мити не было другого объяснения, кроме слов Алика Арояна о «якорной установке мировоззрения». Вот и Егор Лексеич сказал Талке про войну. Они, эти люди, считают, что находятся на войне. И поступают так, будто вокруг — война.

А война для воюющих подобна ускоренной вегетации. У них, у воюющих, те же законы жизни, что у леса, подвергнутого селерационному облучению. Ведь любой фитоценоз на самом деле всегда ведёт незримую войну.

Егор Лексеич грубо подтолкнул Фудина к мотолыге. Фудин неуверенно вскарабкался на капот транспортёра и оглянулся:

— Шеф, они же стрелять будут…

Егор Лексеич почувствовал, что вся бригада думает о том же.

— Не станут они стрелять, не очкуйте! Они только грозятся! — раздражённо ответил Егор Лексеич.

 — Я это знаю точно!

— Почему не станут? — требовательно спросила Маринка.

— Блядь! — разозлился Егор Лексеич. — Всё вам растолковать надо, что ли?

Да, бригада ждала этого. Егор Лексеич засопел от досады. Ему очень не нравилось посвящать в свою логику простых работяг — не по чину им.

— Короче, у Алабая Бродяги нет! Засада эта у моста, тёрки все ебучие за предательство, Саня Холодовский — оно для того, чтобы я Бродягу отдал!

Митю продрал неприятный озноб.