Вегетация

Чумоход вроде как и не торопился: уверенно шагал по траве шестью своими ногами и даже пилу пока не врубал. Калдей скинул с плеча гранатомёт, прицелился и выстрелил. Прицелился он плохо — граната ударила в землю перед рипером. Но взрыв отбросил зверюгу в сторону и контузил. Рипер валялся в траве как лошадь и еле шевелил задранной ногой. Вильма побледнела от испуга.

— Обхезалась? — спросил Калдей.

Для него это была дружеская шутка.

Потом они отошли за угол дома, чтобы чумоход их не учуял, и тут Вильме позвонил Типалов.

В суть их разговора Калдей не вникал: он обрёл опору в знакомой бабе и копаться в прочих обстоятельствах ему было неохота.

Вильма украдкой грянула на Калдея — тупой хряк, не лучше чумохода.

— Проверь ещё раз ту гадину, — попросила она.

Калдей потопал обратно за дом. Рипер валялся, где упал, и дрыгал ногой. Всё нормально. Когда Калдей вернулся, Вильмы уже не было.

Она спряталась в кустах акации и наблюдала. Большой толстый Калдей стоял один и неприкаянно озирался.

Он был плохой мужик — жестокий, злой, тупой. Надо бросить его здесь — пускай город убьёт его, как предупреждал Алабай. Но Калдей сейчас почему-то показался Вильме похожим на ребёнка. Брошенные дети живут как зверёныши, не ведая о добре и зле. Наверное, Калдея когда-то вот так и бросили… На Банном озере Вильма и сама желала ему смерти. А потом притерпелась. И теперь ей стало жаль Калдея. Она знала, что не надо поддаваться этой глупой жалости. Ни к чему хорошему жалость не приведёт. И всё же Вильма вышла из кустов.

— Эй, — окликнула она Калдея. — Иди за мной.

Маршрутизатор телефона уже нарисовал ей путь к Типалову.

Вильма и Калдей ушли, а на опустевшей улице, где валялся подбитый рипер, вскоре появились Митя и Маринка.

— Наверное, это здесь стреляли, — Маринка повертела головой; её чёрный хвост болтался так, будто хлестал в досаде. — Вон яма со взрыва ещё свежая, и эта гадина живая… А люди, блин, где?

— Добей его, — Митя кивнул на механическую тварь.

— Патроны ещё тратить!.. — поморщилась Маринка.

Она не любила, когда ей указывают.

— Давай на крышу залезем? — вдруг предложила она. — Может, оттуда мотолыгу увидим? Заебало понизу шариться. Одни кусты и старый срач.

Не дожидаясь согласия Мити, она направилась к подъезду пятиэтажки. Митя поспешил за ней. Маринка была злая от неудач и общей непонятности.

За их спинами рипер снова дёрнулся, и движок его загудел громче.