Вегетация

Оружие не защитит её от затаившейся угрозы, и вряд ли бригада придёт на помощь. Маринка поёжилась. А Митя посмотрел на небо.

— Ту бригаду лес воспринял как врага — и уничтожил. А нас воспринимает как нечто нужное — и не позволяет уйти. Думаю, это манипуляции Ведьмы.

— Щуки, что ли? Да она же дура, тварь уголовная!

— Ну и что? Она не обязана разбираться в биологии, она просто чувствует лес и догадывается, где и как надо воздействовать на него, чтобы получить желаемый эффект. Здесь, в городе, она исхитрилась запутать нас.

Наверное, рассчитывала, что кто-то из нас заблудится и попадётся чумоходу.

— Мы и попались, — ухмыльнулась Маринка.

— Надо понять, как избавиться от воздействия леса. Тогда выйдем отсюда.

— Давай, работай башкой, — охотно согласилась Маринка.

— Попробую поработать… Видишь вон тот пень?

— У селератного леса рыхлая древесина, она быстро разлагается. А почему тот пень не сгнил? Кора у него отвалилась, побегов нет, а он крепкий.

— Короче! — потребовала конкретности Маринка.

— Короче — он не умер, он живой.

Лес поддерживает в нём жизнь. Не знаю почему, но так лесу надо. И подобные пни — далеко не редкость.

— Чего ты доебался до этого пня? — раздосадовалась Маринка.

Митя понимал её раздражение, но ему нужно было осмыслить ситуацию, в которой они оба застряли. А лучший способ осмыслить — проговорить.

— Лес — это фитоценоз, сообщество растений, — терпеливо сказал Митя. — В единое целое его объединяют грибы. Их грибница, которую ошибочно считают корневой системой, называется мицелий.

Это такая сеть из тонких ниточек — гифов. Огромная сеть. Мицелии срастаются друг с другом и с корнями деревьев, транспортируют питательные вещества и проводят электрические сигналы. Тот пень, — Митя кивнул, — живёт лишь потому, что фитоценоз подкармливает его через корни, к которым приросли гифы здешних мицелиев. В обычном лесу фитоценозы существуют на саморегуляции. А в селератном лесу все процессы регулируют коллигенты — альфа-деревья, по-вашему — «вожаки». Они — как спинной мозг фитоценоза.

Маринка молчала, слушала.

— Срубая «вожака», мы лишаем фитоценоз организации, — продолжал Митя. — Но она, судя по всему, восстанавливается через один-два сезона, когда другое дерево становится «вожаком». Причина — селератное облучение. Оно придаёт грибницам небывалую жизнеспособность и активность. Обычный гриб-симбионт потребляет до трети питательных веществ, вырабатываемых деревом, а селератный мицелий, несомненно, гораздо прожорливее и мощнее.