Вегетация

Ну на хер этот кошмар… Скорей к Алабаю!

Он пошагал, топая для уверенности, и грубо распихивал кусты и ветви перед собой. Он вообще не Серёга Башенин, который шарахается от любого привидения! Он — Митька! Учёный! Бродяга! В этом лесу он никого не боится!.. Вильма жалась к Серёге, почти наступая на пятки.

До цели оставалось рукой подать. И вскоре Серёга увидел, куда позвал их Алабай. Где укрылся вражеский бригадир, поджидая перебежчиков.

Из крутого склона бетонным плечом выставлялся узкий глухой корпус вкопанного в гору сооружения.

Корпус светлел на фоне тёмных зарослей, будто скала, точнее, оголённая кость подземного скелета Ямантау. К торцу здания крепилась башня из перекрещенных стальных балок; в ней скрывалась лестница с ограждением. Ломаными зигзагами лестница поднималась в башне на высоту третьего этажа. И там чернел проход. Настоящий, не замурованный. Тот самый проход в объект «Гарнизон», который был так нужен Митяю. А над проходом горел маленький синий фонарик.

Митя сидел на помятом капоте мотолыги будто на камне у края земли.

Жизнь расстилалась перед ним, словно неведомый океан, но выглядел этот океан как заброшенная станция Пихта. Ржавые рельсы, бурьян между шпал, разный хлам, угнетённые деревца, пустые товарные платформы, жутковатая раскоряка харвера за перроном — и тёмная стена вечернего леса.

На перроне бригада готовилась к ночлегу. Егор Лексеич дремал после ужина, развалившись на раскладном стульчике. Алёна возилась с продуктами. Фудин и Костик резались в очко и беззлобно ругались.

Маринка задумчиво подкидывала шишки в костёр. Матушкин бродил по дальней стороне перрона и всё вызванивал Талку. Калдей уже завалился на спальный мешок. Не было Вильмы и Серёги; Алёна сказала бригаде, что пленная Вильма развязалась и сбежала, а Егор Лексеич пояснил всем, что отправил Серёгу на задание.

Митя уже не боялся облучения и не прятался под интерфератором. Он же Бродяга. В нём поселился лес. Он — часть фитоценоза. И — увы — ему ничего не изменить.

Митя пытался вместить это в своё сознание. Точнее, перенастроить сознание и принять необратимость. Плохо ли быть частью системы? Но ведь любой человек всегда часть системы. Часть человечества и часть биосферы.

Стать Бродягой — не значит смерть. Бродяги не умирают, а лишь теряют человечность. Им больше не требуется социализация. Однако, скорее всего, они сохраняют способность мыслить. Даже клумбари отвечают на вопросы… Это Митю и ободряло.