Вегетация

Обливаясь то жаром, то холодом, Егор Лексеич исподлобья окинул своих бойцов яростным взглядом: все молча смотрели в телефоны.

— Дела у вас хуже некуда, ребята, — продолжил Алабай. — Мотолыга в хлам. Четверых вы уже потеряли, не считая Щуки. И вот ещё — полюбуйтесь…

На экране появилась какая-то комната с облупленной штукатуркой, и на полу там лежал связанный Серёга, а рядом сидел связанный Митя.

— Как видите, и Бродяги у вас тоже больше нет, — снова заговорил Алабай. — А у меня всё есть. И Бродяга ваш, и трелёвочник, и даже Ведьма.

Бойцов у меня больше, вы только двоих убили. Но знаю, что Типалова это не заставит сдаться. Он всё равно поведёт вас в атаку на меня и устроит рубилово. Он же со стопоров слетел и всех вас без колебаний угробит. Так что я обращаюсь к вам, а не к бригадиру. Мне драка не нужна, мне бабки нужны.

Алабай сделал паузу, чтобы слушатели усвоили информацию.

— Бросайте Типалова и переходите ко мне. Условия — такие же. Не обижу. Моя база — на щебёночном заводе. Найдёте по карте, это близко.

Но учтите: напасть не получится. Ведьма вокруг завода всякие ужасы по лесу распустила, друг друга сами перестреляете. Проход только один — по дороге. И я его держу под контролем. В общем, думайте, ребята. Мне работники требуются.

Егор Лексеич снова посмотрел на бригаду. Сообщение Алабая никого даже не смутило: это ведь Лексеич командир, пусть он репу и чешет. Костик лишь обозлился, что у него не выгорит с Серым; Фудин просто ждал указаний; Матушкина угнетала необходимость что-то менять; Калдей ничего не понял.

И Егора Лексеича пронзило острое предчувствие победы. Алабай, понторез, всё выводит на бабки. Он ни хера не понимает в людях. Он должен проиграть.

У Егора Лексеича затрезвонил телефон. Это была Алёна.

— Чё, вам тоже ролик прислал? — усмехнулся Егор Лексеич. — Согласен — охуеть… Короче, Алёна, грузитесь в мотолыгу и шуруйте сюда. Будет новый план. Жду. — Егор Лексеич повернулся к Костику: — Малой, дай сигарету.

Егор Лексеич курил возле амбразуры, словно сжигал у себя в голове все прежние замыслы.

Внизу перед капониром солнце золотило сосновые стволы и заросли крушины, ветерок шевелил траву на крышах двух ржавых товарных вагонов. Злоба не скручивала душу Егора Лексеича, как было перед мостом через Инзер. Тогда Алабай не оставил ему выхода, а сейчас разных вариантов было — море. Мозги у Егора Лексеича работали чётко и мощно, как смазанный механизм. Егора Лексеича распирала энергия: он чуял, что неудача засады обернётся удачей.