Вегетация

Калдей на руках его носить будет, а Типалов начнёт угрожать: брата убью, Маринку убью… Хватит этой погани… И хватит убегать от людоеда.

Мотолыга выкатилась на поляну, сминая мелкие деревца. И Фудин, и Костик, что торчал у Фудина за спиной, и Калдей, и Серёга, взобравшийся на кожух двигателя, — все они среди заросших развалин тотчас увидели Митю. Сгорбившись, он брёл к харверу, что застрял на краю ракетной шахты. Под вечерним солнцем блестели задранный задний корпус комбайна и шарниры его коленных суставов. Лапа комбайна с разинутым чокером шарила в воздухе над Митей, но не могла его нащупать.

Митя перелез борт колодца, вскарабкался на корпус харвера и пропал из виду. Фудин тормознул мотолыгу возле какой-то бетонной коробки.

— Он что, в кабину забрался? — спросил Костик в злобном изумлении.

— В кабину, — подтвердил Фудин.

— Да как так-то — в чумоход?..

— Загадка природы, Константин, — авторитетно объяснил Фудин.

Больше спешить было некуда. Митрий никуда уже не денется. Фудин, Костик, Калдей, Серёга, Маринка, Матушкин и оба алабаевца спустились из мотолыги на землю. Яростно пылало низкое солнце, стрекотали кузнечики.

— Слышь, командир, как нам к тебе обращаться? — поинтересовался у Фудина один из алабаевцев.

— Михаил Георгиевич, — с важностью сообщил Фудин.

— Давай мы с Лёнькой тебе обратно Ведьму приведём. Скорее всего, она надеется укрыться в «Гарнизоне». Кукует там у входа.

— Чё, хотите сами вместе с ней смыться, да? — ухмыльнулся Костик.

— Хотели — давно ушли бы, — пренебрежительно ответил «спортсмен». — Из тебя охранник — никакой. Ты же прохлопал Ведьму с Бродягой.

Морда у Костика была перемазана кровью, но никто его не боялся.

— Учёные не пускают посторонних к себе в катакомбы, — сказал другой алабаевец. — Ведьма этого не знает. Она же у нас новенькая.

— Оружия вам я не доверю, — свысока предупредил Фудин.

— Не надо оружия. Голыми руками её скрутим.

— Тогда даю вам времени до темноты.

Алабаевцы повернулись и двинулись к лесу.

Фудин, Костик, Серёга и Матушкин направились к шахте.

Стены колодца растрескались, поросли мхом и лишайником, арматура заржавела. Буро-зелёная болотная жижа, заполняющая шахту, казалась живой, да она и была живой — с ряской и тиной, с пузырями, с пучками редкой травки на плавающих гнилых комьях. Харвер висел прямо над жижей, запутавшись ногой в монтажной лесенке.