Вегетация

Казалось, домны ухнули в прошлое на столетие, но этого никак не могло быть.

— Просто Атлантида, — признался Митя.

Вид индустриального величия, безмерно сложного в своём изначальном предназначении, а теперь бессмысленного, будто забытая клинопись, поражал воображение Мити. Лес, точно океан, топил былые достижения цивилизации, и на первый взгляд казалось, что это распад существования, что простота тихо и неумолимо поглощает сложность. Однако Митя откуда-то знал, что на самом деле всё не так. Это не лес вырос на заводе, а многомерность вбирала в себя то, что ограничено всего тремя измерениями.

А Серёга промолчал. Он никогда не слышал слова «Атлантида». Да и похер. У городских свои заморочки.

Они шли дальше по территории комбината мимо руин, и Серёга порой сверялся с картой в телефоне. Каменные и металлические развалины то почти исчезали в дикой зелени, то мощно выпирали на свет, не желая растворяться в чуждой среде. Завод казался безвозвратно мёртвым, а лес — вечно живым.

Серёга сплоховал только один раз — вывел их обоих в длинную полосу пушистых пихточек чуть выше человеческого роста.

Пихточки росли редко и почти не мешали идти. Серёгу нисколько не насторожило, что слева и справа в земле мелькали концы шпал: ну, старые железнодорожные пути, и всё. И ещё слева тянулась стена цеха, покрытая сизыми пятнами лишайников, а справа стояла ограда из бетонных плит, увешанная побегами жимолости. И вдруг впереди что-то громыхнуло и тяжко заскрежетало. Над цехом взлетели птицы.

— Чё за на фиг?! — вскинулся Серёга.

Из-за пихточек ничего нельзя было разглядеть, но земля чуть задрожала. Гулко клацнуло. Опять клацнуло. Опять клацнуло. Явно приближалось что-то жуткое и огромное. И наконец над пихточками впереди всплыла широкая, как мост, балка передвижного промышленного крана на четырёх опорах.

—Ёптыть! — охнул Серёга. — Козловой кран ожил! Зачумлённый!..

Стальная раскоряченная громада медленно катилась на Серёгу и Митю, зажатых на её пути стеной цеха и бетонным забором. Колёсные тележки крана с шумом сминали мелкие деревца.

Кабина, загудев, сдвинулась по балке, точно там кто-то прицеливался; с грузовой платформы вниз на тросах спускалась могучая крюковая подвеска — будто кистень. У злой воли, что овладела агрегатом, не было иного раздражителя, кроме Серёги и Мити.

— Бежим назад! — крикнул Серёга.

Они отчаянно кинулись обратно сквозь чащу пихточек. Козловой кран грозно катился за ними, раскачивая подвеску; он словно перегородил всё небо разлётом своих плеч.