Вегетация

Видимо, биоэлектронный вирус блокирует подрыв заряда.

— Вот потому вы и гоняете по лесам с базуками, — догадался Серёга.

Холодовский спокойно пожал плечами: а куда деваться?

— Значит, чумоходы — это в первую очередь угроза лесозаготовкам? — подвёл итог Митя. — Угроза другим машинам, а не людям?

— Кого здесь люди интересуют? — усмехнулся Холодовский.

Эту гору бригадиры называли просто Шапкой, потому что настоящее название никто не мог выговорить. Шапка была самой высокой вершиной хребта Уралтау.

Её скалистый конус торчал над холмами и лесами, и взгляд словно спотыкался. Солнце уже опустилось за горизонт, а Шапка ещё горела в грозной синеве нежным алым пламенем, но потом всё равно угасла, словно бы растворилась в тёмном небе.

На плече под горой имелась хорошая травянистая поляна, бригадиры давно облюбовали её для ночёвок. Мотолыга тихо урчала дизелем вхолостую, гудела откинутая плоскость решётки, и сквозь неё поднимался дым от костра. Синий огонь селератных дров озарял лица людей фантастическим светом.

Холодные тени шевелились между зубчатых стальных колёс вездехода.

Из оставшихся продуктов Алёна приготовила в котле пустую похлёбку: суповые концентраты, картошка, морковь, капуста, лук.

— Щи — хоть муде полощи, — с сожалением заметил Матушкин.

— Это жратва, что ли? — пробурчал Калдей.

— Не обессудьте, ребятушки, нету больше тушёнки, — вздохнула Алёна.

— Хорош стонать, завтра добудем, — пообещал Егор Лексеич. — Муха, твоя очередь посуду мыть.

Вон по той тропке иди, ручей через километр. Там ещё форвер подбитый будет лежать, не промахнёшься.

— А чё на темноту? — недовольно сказала Маринка.

— Дак фонарь возьми, — раздражённо посоветовал Егор Лексеич.

— У меня фонарь есть! — охотно подхватился Костик.

— Сиди! — остановил его Серёга.

Тропка почти затерялась в папоротнике — от облучения он рос так быстро, что никакие тропы не могли сохраниться надолго. Обозначая независимость, Маринка храбро шла впереди в темноте и болтала котелком, в котором звякала посуда.

Серёга топал позади по мягкой земле, сплошь покрытой лапчатыми разливами орляка, и глядел на Маринку: любовался её дерзким хвостом, её гибкой талией и круглым задочком, туго обтянутым джинсами. Ему хотелось схватить эту девчонку в охапку и запихать в себя.

Оказалось, что в командировке не так-то и легко уединиться с Маринкой — но зато можно смотреть сколько угодно.