Вейн

Эри попятилась, вздергивая скулящую и ничего не понимающую Лантану, прижалась спиной к стене.

— Не надо играть со мной, Ксандр, — зло бросила Вейн.

— Разве не ты первая начала эту игру? — он улыбался, приближаясь. — Ну же, милая, и что же ты будешь делать, если я подойду?

— Я уже сказала! Этот цветочек лишится своей рыжей головы!

— Так сделай это… — он шагнул еще ближе.

Лантана мелко тряслась в руках Путницы, как испуганный зверек, даже не делая попыток освободиться.

Ксандр на нее не смотрел, он не отводил глаз от Вейн, улыбаясь ей почти ласково.

И неумолимо приближаясь.

— Ты еще не поняла, Вейни? Тебе не уйти из Антара, пока я все не узнаю. Ты уже готова открыть мне свои воспоминания?

— А ты уже готов получить труп этой ведьмы? Или думаешь, я блефую?

— Ну что ты, я вполне тебе верю, — еще один шаг. — Только я не остановлюсь, Вейн. А ты?

Путница глубоко вздохнула. Ксандр приблизился еще на шаг… И эри резко дернула рукой с клинком, лишь в последний момент сдержав ладонь.

И зашипела от злости. Потому что рыжие волосы в ее кулаке стали русыми, тонкая фигура Перерожденной разрослась, стала выше и массивнее, зеленое платье сменилось грубыми штанами и серой рубашкой с кожаным нагрудником.

Вместо Лантаны у ног Путницы лежал со связанными руками Дир.

Ксандр вздернул бровь в притворном изумлении.

— Ну надо же, милая, неужели в тебе проснулась совесть? Очень не вовремя. И, думаю, тебе не надо представлять этого эра? Вы ведь знакомы?

Вейн смотрела на него с откровенной ненавистью.

— И как давно здесь Дир вместо этой… рыжей?

— Я отправил Лантану в ее комнату, как только появился, — любезно пояснил Ксандр. — Знаешь, я привык заботиться о том, что мне дорого.

— А она для тебя «что»? — ехидно спросила Вейн и присела возле Дира. У Охотника была разбита губа и глаза ошалелые, непонимающие. Помимо иллюзии, видимо, Ксандр на него наложил и печать безмолвия, от которой потом несколько дней болит все тело.

Темный стоял посреди комнаты, наблюдая, как Вейн разрезает веревку на руках Дира, стирает кровь с его лица.

Туман вокруг него темнел, уплотнялся, заволакивал пеленой. И вновь в этом мареве мелькнули оскаленные клыки чудовища.

— Кажется, ты сетовала на холодную постель, Путница? — глухо сказал он. И скривился. — Ну, не буду мешать. — Кинул на пол перстень и шагнул в свой сумрак.

Вейн вскочила, как только туман втянулся в щели между досками пола, стек каплями серой влаги.