Вейн

 — Из желтой тафты! А к нему шляпку с зелеными лентами!

— Ты будешь такой красивой на празднике, — нежно улыбается Ксандр и целует Люси в макушку. А потом обнимает и целует уже сильно, страстно, но мистрис Алесс лишь смеется, а Леран улыбается…

Вейн вытерла струйку крови, что текла по лицу. Кажется, последний раз Кхха ударила ее слишком сильно. Посмотрела на кинжалы в своих руках. Ксандр оказался настоящим мастером. Путница уже бывала в слоях, и не раз, чаще всего это были черные вихри или мертвые леса, населенные чудовищами их создателей.

Только вот чей это кошмар? Его или ее, Вейн?

И с трудом вскинув ладони, Путница выпустила клинки, пронзая сердца тех, кого когда-то любила. Снова и снова она убивала их, убивала внутри себя, убивала себя… И она все-таки умерла раньше, вернее, почти умерла, потому что за мгновение до этого слой взорвался и рассыпался радужными брызгами, стек каплями темноты и растаял туманом.

* * *— … Простите, простите меня… — слезы обжигали лицо, текли на губы солеными струями, и чьи-то руки вытирали их. Она распахнула глаза и даже закричать не смогла, только смотрела в серебряные глаза с красным зрачком. Ксандр сидел, прислонившись к дереву спиной, держал ее на руках и молча смотрел ей в лицо.

Вейн вздохнула, пошевелившись. Сил не осталось. Ни на что. Даже на страх или злость.

— Почему вытащил из слоя? — хрипло спросила она.

Он помолчал, все так же рассматривая ее.

— Мне нужен камень, — без эмоций ответил Темный. — Где он?

Она позволила себе криво усмехнуться и закрыть глаза. Ксандр поднялся, и голова Путницы безвольно свесилась, тонкие руки упали. Она снова потеряла сознание. Ядовитая кьяра обвивала ее шею, крепко держалась жилистыми лапами, пытаясь клюнуть мужчину. Но птица была так же ослаблена, как и Путница, и клевки выходили почти неощутимыми. И, тяжело вспорхнув, кьяра взлетела на сосну, недобро наблюдая оттуда за Темным. Он постоял так, раздумывая, и пошел к замку, раздвигая слои Тьмы.

Снова очнулась Вейн, уже лежа на кровати, и еще не открывая глаз, перекатилась, привычно пытаясь нащупать клинки, обернулась и чуть не упала, когда натянулась серебряная цепь на ее лодыжке. Она хмыкнула, тронула тонкий обруч на шее и подняла глаза на сидевшего в кресле Ксандра.

— Ошейник надел, на цепь посадил… — хрипло усмехнулась она. — Что же сразу личем не сделал?

— Сделаю, — пообещал он.