Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Лица у Севостьянихина не было видно. Белел лишь кончик знаменитого носа, который казался вялым и безынициативным. Потом Севостьянихин пошевелился, и Игорь различил его глаза. Вот глаза у командира оказались вовсе не сонными, а даже очень ясными и конкретными, должно быть, он думал о чём-нибудь приятном, сидя в темноте, а тут пришёл Габелый и испортил обедню.

— Думаешь, они нас не ждут?

— Да нет, может, и ждут. Кто его знает. Дело не в этом.

— Что-то происходит, понимаешь?..

— В смысле?.. — удивился Игорь и положил автомат на колени.

— Сам подумай, Будённовск молчит, как рыбы об лёд.

— Ну?.. Может, обложили?

— Такую базу не обложишь, — заметил Севостьянихин.

— Ну да, — чуть ошарашенно согласился Игорь. — Действительно… хм… я не подумал.

— Значит, что?.. — многозначительно спросил Севостьянихин и хитро вместе с гениальным носом посмотрел на него.

— Что?.. — удивился Игорь.

На ум, как назло, ничего не приходило. Спал ум — там, рядом с Боженой, и вообще уму ничего не хотелось думать, уму хотелось тихо мечтать о счастье.

— Значит, им приказали молчать и не высовываться, — веско сказал Севостьянихин.

— Не-е-ет… не может быть… — удивился Игорь и окончательно проснулся.

Да такого командира подчинённые на куски порвут, подумал он. Свои не предают. Закон спецназа.

— Всё может быть, сынок, всё может, — вздохнул Севостьянихин.

Сынком Севостьянихин называл кого-либо крайне редко, разве что в минуту душевного волнения. Значит, такая минута настала.

— Что же делать? — спросил Игорь, всё ещё не в силах переварить услышанное.

— Вот вы с Вепревым и прикиньте, что делать. Потом мне доложите. Обмозгуем вместе. Сбор у меня в полпятого.

Расслабленное лицо Севостьянихина снова стало насмешливым, таким, каким Игорь привык его видеть двадцать четыре часа в сутки. Такого не раскусишь и на мякине не проведёшь. Опытным был Севостьянихин, много повидал и понимал одну мудрость: мы никогда не знаем, где ошибаемся. А именно в этом и таился залог успеха или неуспеха — не делать ничего такого, что привело бы к ошибкам, потому что ошибки — это человеческие жизни.

С другой стороны, если бы это была какая-нибудь стратегическая операция, где важен успех на каком-либо фронте. А у нас? У нас локальные бои, мелкие стычки, ничего не решающие в принципе. Возможно, успех кроется как раз не в вылазках, а в надёжной обороне. Сковываем мы моджахедов, не даём им уйти дальше, в глубь России. Но и сидеть на месте тоже нельзя.