Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Стрелять было крайне неудобно: или под башню, обложенную активной бронёй, или между первым и вторым катками — там, где эта броня отсутствовала, но в обоих случаях это не гарантировало успеха. Танк есть танк, танк — это крайне удобная штука, если ею уметь пользоваться и правильно применять. Пока Игорь решал эту задачу, танк выстрелил, целясь куда-то выше первого этажа, должно быть, в склад боеприпасов, но тут правая сторона башни, там где был прожектор, окуталась чёрным дымом. Орлов сработал, вздрогнул Игорь, у него заложило уши, и прежде чем танк спрятался за дом, снова поймал в сеточку прицела просвет между катками и нажал на спусковой крючок.

Ему показалось, что граната летит крайне медленно, что чеченский танк уползёт прежде, чем она ударит его, и самого взрыва не видел, потому что моргнул, а потом, схватив автомат, для проформы дал пару очередей в сторону крытого рынка и выбежал вон из кабинета главного врача. Больше здесь делать было нечего, потому что выстрел из РПГ демаскировал позицию, и моджахеды, которые шли за танком, будут последними идиотами, если не обстреляют её при первой же возможности. Позади разочарованно вопрошая: «Куда же ты?» — как банный лист прицепился Лёва Аргаткин.

«Когда ж ты научишься воевать? — с раздражением думал Игорь, прячась за колонну. — Когда?» Ясно же, что пулемётчику надо выбирать позицию в другом месте: правее или левее, сверху или ниже, но в другой комнате, а не рядом с гранатомётчиком, иначе он сразу подвергался обстрелу, и смысл всех его усилий сводился на нет.

Огонь пулемёта всегда должен быть неожиданным, как удар клинка, позицию надо менять чаще. Нет, Лёва Аргаткин, как подросток, таскается следом, и хотя копирует все мои приёмы, от этого мало чему учится, разве что преданно глядеть в глаза. Игорь вспомнил слова майора Колентьева Алексея Сергеевича, инструктора по тактике боя в населенном пункте: «Выбор огневых точек это кошмар! — возмущался он. — Поднимите руку, кто из вас хочет погибнуть?!» Погибать никто не хотел. «Учитесь, салаги, учитесь! — кричал он.  — Сколько кирпичей пробивает пуля пять сорок пять? Ни одного! А семь шестьдесят два? Поэтому в городе, в лесу и на большом расстоянии эффективнее „тяжёлая“ пуля, а не ваши шпильки». «Шпильками» он называл пулю калибра пять целых и сорок пять сотых миллиметра. Несерьёзная была пуля, но если уж попадала в человека, то калечила всерьёз.

Минут десять духи в отместку поливали гостиницу огнём. Иногда пули рикошетом залетали в ресторан.