Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Пока они здесь воевали, там где-то, в столице, в округах и бригадах, происходило что-то значительное, судьбоносное для страны, и борются там две силы: исконно русская, былинная, древняя, подлинно народная, и легкомысленная, поверхностная, пришедшая из-за бугра, как мода на туфли, — как приходили поляки или шведы, а теперь пиндосы во всей своей красе и наглости. И пока они друг друга не поборют, никто о Кавказе и думать не будет, потому что Кавказ — это далеко, и он может подождать. Значит, придётся выпутываться самим.

— Не перевелись в России герои, — уверенно сказал Олег Вепрев, и физиономия у него сделалась, как у былинного героя, в смысле одухотворенности.

— Что значит «не перевелись»? — наивно спросил Лёва Аргаткин, и его травмированный глаз стал непроизвольно дёргаться.

— А то, что, похоже, переворот происходит, — сказал Олег Вепрев за всех, — или уже произошёл.

— Не-е-е… не может быть, — Игорь вопросительно уставился на Севостьянихина, словно хотел получить у него ответ, — не похоже…

— Очень даже похоже, — кивнул Севостьянихин, — естественно, напрямую ничего не говорят, поэтому и связь глушат, чтобы никто на помощь не пришёл.

Нос Севостьянихина был спокоен и умиротворён, как «синяк» с похмелья, то есть не выражал никаких эмоций, кроме сиюминутной реакции на разговоры о перевороте. Но это было не в счёт, словно его обладатель руководил не боем, а изготовлением, например, гранитных плит, и надо было просто-напросто смотаться на другой конец города во имя производственной необходимости и уладить кое-какие мелочи, как то: дать, например, по шапке какому-то разгильдяю-кладовщику и забрать эти самые плиты.

— Ну да… — подумав, согласился Олег Вепрев, — кто же об этом сообщает. Но почему о нас забыли?

— Так ясно же, — воскликнул Лёва Аргаткин, — идёт война с собственной армией, а моджахеды вроде пятой колонны.

— Ёпст! Докатились! — в сердцах воскликнул Герман Орлов и даже заскрипел зубами.

— Не ссы, — сказал Олег Вепрев, — прорвёмся. Трофимова на власть поставим.

— Ага… — иронично согласился Герман Орлов, потому что свергать или разрушать легче, а вернуть на прежнее место всегда труднее.

Лейтенант Лёва Аргаткин ничего не сказал. Он был счастлив тем, что его впервые восприняли серьёзно.

— Кисловодск молчит.

— Ёпст! — ещё более трагично произнёс Герман Орлов.