Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

 — Займи оборону и пошли троих с пулемётом в техникум, а мы посмотрим, кто там. Главное растянись пошире, пулемёты на фланги.

— Есть занять оборону и пулемёты на фланги, — заученно повторил Юра Драганов.

— Прикажи собрать всё оружие.

Зря он это говорил. Юра Драганов знал своё дело не хуже его самого. Всё он сделает: и оружие раздаст, и наметит секторы обстрела. А самое главное — прекратит шмон убитых, хотя это дело святое: очистить карманы на предмет всего ценного и пригодного в бою.

— А мы пойдём узнаем, что к чему, а потом решим, что делать, — сказал Олег Вепрев.

Ох, подумал Игорь, твоими устами да мёд бы пить. Вепрев ему всегда нравился, за исключением тех случаев, когда злился. А ещё он умел сохранять хладнокровие даже в самых тяжёлых ситуациях, хотя держался исключительно на одних нервах. Вот и сейчас он даже вида не подал, что дело дрянь, потому что на войне всегда так: сейчас — дрянь, а через пять минут пришли наши, вот как сейчас, и тебя выручили. Главное, ни о чём плохом не думать, авось, пронесёт.

На войне авось значит очень многое.

Своими оказалась группа Киренкина из Кисловодска.

— А вы как здесь?.. — удивился Олег Вепрев, когда они втроём перебежками преодолели расстояние до гостиницы и ввалились внутрь.

— Ёпст! Гы-гы-гы!!! — уже шумел Герман Орлов, облапав Киренкина, под началом которого когда-то служил.

Киренкина, которого Игорь видел всего пару раз, трудно было узнать: почернел он и осунулся, как перед смертью. Не человек, а пугало огородное.

Сделался словно невесомым, в глазах у него стояли самые настоящие слёзы. Видел Игорь и такое: готов был, видно, Киренкин умереть в этой гостинице, ан нет, явилась судьба в виде спецназа. Какие уж здесь слёзы? Однако не сдержался Киренкин, дал себе слабину. Да и с кем не бывает. А ведь это только начало большой войны, и хлебнем мы по полной, подумал Игорь, и по спине у него пробежали мурашки. Хотел сообщить о своём открытии, да передумал: у людей и так крыша едет, а здесь я со своими догадками, может, всё обойдётся, может, никакой войны не будет, может, мне показалось сдуру.

— Братцы… — у Киренкина сел голос. — Мы… мы… — он задохнулся, не найдя слов, — да… — только махнул рукой.

— Ладно, мужик, чего ты?! — обнял его Олег Вепрев. — Ещё детей твоих крестить будем. Пошли домой!

— А где наш дом? — со слезами в голосе спросил Киренкин, вытирая щёки.

— У Севостьянихина, — со странным значением в голосе сказал Герман Орлов.