Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

— А знаешь, что такое Америка? — Александр Гольдфарбах ткнул охранника холеным пальцем в грудь.

— Да, сэр, — кивнул охранник. — Америка — это…

— Не напрягайся, — сказал Глеб Исаков.

— Хорошо, — согласился охранник.

— Это очень могущественная страна, — заверил его Александр Гольдфарбах. — Ты даже не представляешь, какая могущественная!

— Да, сэр, — испуганно согласился охранник.

— Ты лучше подскажи, где нам пристроиться. Мы будем вести себя паиньками.

— Сэр, меня выгонят с работы… — сказал охранник не очень твёрдо и, ища поддержку, с мольбой посмотрел на Феликса.

Феликс пожал плечами, говоря тем самым, что он не комментирует действия Александра Гольдфарбаха.

— Слушай, что тебе говорят, — вмешался в спор Глеб Исаков, — и ты станешь счастливым человеком.

— Это тебя успокоит, — Александр Гольдфарбах сунул ему в карман формы купюру.

— Сэр, меня всё равно уволят, а сейчас очень трудные времена.

На этот раз его голос был ещё менее твёрд, в нём проскальзывали панические нотки. Похоже, он знал, что такое жизнь, и страшился её.

— Ничего, — похлопал его по плечу Глеб Исаков, — возьмёшь автомат и пойдёшь воевать в Россию.

Как всегда, он нёс ахинею, как всегда, он был глуп в своих умозаключениях. Нора Джонсон ничего не сказала, потому что мало что поняла. Гринёва же промолчала, потому что знала, чем, где и как заканчиваются все русские пьянки. Надо родиться в России, чтобы понимать значение выпивки для русской души, подумал Феликс. Выпивка была национальным гимном, знаком, судьбой!

Охранник затравленно вертел головой:

— Ладно, — согласился он, — идёмте я покажу вам место.

Феликс пригляделся: охранник действительно был немолод и вполне мог участвовать и в первой, и во второй чеченских войнах, но дослужился всего лишь до гостиничного охранника, и у него действительно был повод задуматься о смысле жизни.

— Я тоже был ранен вот здесь! — громко сказал Александр Гольдфарбах, показывая себе на грудь, — но, слава богу, выжил.

Врёт, подумал Феликс. Господин Александр Гольдфарбах появлялся только на пепелищах, когда все мировые страсти улягутся. Вот тогда и начиналась его работа сутяжника с игроками мира сего, которые естественным образом наследили за собой. И, видать, работа шантажиста была весьма прибыльной и удачной, иначе бы Березовский не держал его при себе. Вот и теперь он выискивал себе кусок покрупнее да пожирнее и, как гончая, чуял его, но не мог найти.