Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Гринёва засмеялась своим грудным смехом и отвечала так, словно была королевой, а он её пажом:

— А вот и не скажу… а вот и не скажу…

В общем, Феликс сразу понял, что заигрывать она умеет и делает это весьма искусно. Но Лёху так просто провести было нельзя. Он был стреляным воробьём и знатоком по женской части.

— Всё, вспомнил! Ёх… — хлопнул он в ладоши, и морда его засияла, как начищенный пятак. — Фотосессия в Сокольниках!

И Феликс понял, что, кроме их газеты, Лёха подрабатывает в столичных журналах. Это была тайна Полишинеля, о которой Лёха ничего не рассказывал, потому что стоял на позиции: «Немного хитрости никогда не помешает».

Впрочем, он был свободным художником, и подобные фотосессии были его личным делом. А ещё у него была очень хорошая черта характера — на него всегда и во всем можно было положиться, в этом плане он был надёжным, как «Опель» Феликса. Стоит ли упоминать, что родом Лёха Котов был из Санкт-Петербурга, но с тех пор, как перебрался в столицу, хотя и не находил, что она лучше его родного города, и, кажется даже, тосковал по нему, но это никоим образом не отражалось на их дружбе. Впрочем, адаптировался он так же быстро, как Феликс, например, успевал вымыть руки перед обедом. В этом отношении он был человеком мира.

— Слушай! — заорал он, переключая своё внимание на Феликса. — Ёх… Что там Рыба твердил о «стене»? Я ничего не понял!

Феликс так на него глянул, что Лёха понял, что обмишурился, смешно прикрыл рот ладонью и произнёс:

— Всё… понял… о работе ни слова. Брат, прости, свалял дуру.

Но всё равно, — он с обожанием взглянул на Гринёву, — она узнает! Правда ведь? — Он заглянул ещё дальше, туда, где мягкая ложбинка терялась под верхней пуговицей блузки.

— Правда, — ответила Лора, ничуть не стесняясь. — Я уже знаю.

— Вот как?! — вопросительно посмотрел Лёха на Феликса, словно поймал его на воровстве.

— Дама нас покидает, — безапелляционно произнёс Феликс, останавливаясь возле метро.

— Хм!.. — Лора Гринёва бросила на него взгляд победительницы и выпорхнула наружу, оставив на память слабый запах тонких духов.

«Цок-цок-цок» — она удалилась подобно королеве, не оглянувшись ни разу, — лёгкая, воздушная, божественная и бесподобная. И ноги обалденно, и попочка при том при всём в одном едином и неповторимом порыве мелькнули в толпе и пропали. Надеюсь, я её больше не увижу, с неприязнью подумал Феликс и, как всегда, ошибся. Лёха, высунувшись в окно и чуть не сломав шею, проводил взглядом Гринёву:

— Кто она?.. Кто?! Ну ты, брат, даёшь!.