Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Гринёва действовала на него хуже пургена.

— Всё будет нормально, друг, — заверил его Лёха, прихорашиваясь, как девица, перед зеркалом.

Феликса едва не вырвало: во-первых, от его уверенности в завтрашнем дне, а во-вторых, пахло от Лёхи каким-то совершенно диким одеколоном, «а-ля клоун». А на его круглой, как блин, физиономии было написано: «Уйди, ты мне надоел!» Тут только Феликс заметил, что стол накрыт на две персоны с той небрежной изысканностью, на которую был способен только Лёха Котов: какой-то ресторанный салат, чебуреки и местный коньяк домашнего разлива — аж целый литр — тонкий намёк на толстые обстоятельства.

Ох, Лёха, Лёха, подумал Феликс, не долго тебе ходить в холостяках.

— Ладно, — сказал он с лёгкой душой, насколько она могла быть лёгкой в данной ситуации, — буду ждать тебя на той стороне, — и вышел вон, прихватив сумку.

Припекало совсем не по-московски, и чёрная крыша «Land cruiser» казалась раскалённой, как поверхность солнца.

Внутри, однако, было вполне комфортно из-за работающего кондиционера, и вообще «Land cruiser» был той машиной, которая больше походила на танк, чем на изящный «Опель» Феликса. Но выбирать не приходилось. Что родина дала, тем и пользуемся, с ехидцей по отношению к этой самой родине решил Феликс. «Привыкай смолоду брать то, что тебе даётся легко», — вспомнил он слова мистера Билла Чишолма. Великолепное руководство к действию, только трудноисполнимое в нашей стране. Вот и приходится, думал Феликс, выворачиваться. А как ещё жить? На одну зарплату?

В районе Красного Пахаря он выскочил на международную трассу М29. Дорога была знакомой: по краю бесконечных незасеянных полей и мимо густо стоящих поселков, в большинстве своём пустых и брошенных. На поворотах «Land cruiser» вёл себя тяжеловато, сказывалась парусность высокого корпуса, совсем не так, как у юркого «Опеля», к которому привык Феликс. Зато на первом же прямом отрезке, сам не замечая того, он набрал такую скорость, что ветер начал посвистывать в корпусе, а тополиный пух мелькал, как снег в бурю.

Феликс очнулся в тот момент, когда стрелка спидометра уверенно приблизилась к цифре сто пятьдесят километров в час и легко поползла дальше. Ощущалось, как в багажнике колышется масса в четыреста килограммов. Если кувыркнусь, суеверно думал Феликс, то меня раздавит, как таракана.