На ногах были сапожки из тончайшей дивно выделанной кожи, под сарафаном длинная рубаха с богатой вышивкой. Весь левый бок густо измазан сажей и даже, кажется, кое-где одежда подпалена. Меня ещё и переодели? Но кто и что за странный костюм? Почему он такой грязный?
Ощупала голову, сзади вдоль спины спускалась коса толщиной с мою руку и длиной до самых колен. Что за чертовщина? И тут мой взгляд упал на руки, девичьи, с длинными пальцами и тонкими запястьями. Ощупала тело: хрупкое, можно сказать подростковое.
Я была нормальной женщиной, сорока двух лет, не худосочной, с подтянутой спортивной фигурой и короткой стрижкой. Руки не заживали от многочисленных мелких порезов, из-за моей работы мастером-оружейником.
А здесь какая-то девочка…
В голове всё поплыло, мозг отказывался воспринимать увиденное.
Почему сразу не заметила столь глобальные перемены в себе же? Мозг берёг меня, чтобы с катушек не съехала?
С силой тряхнув головой, взяла себя в руки.
Надо заняться раненым, пока я тут собой «любуюсь», ему точно хуже станет.
Появилась некая цель, и я ухватилась за неё, как утопающий за соломинку. Необходимо спасти незнакомца! Со всем остальным разберусь позже.
Последние лучики солнца медленно таяли за маленьким оконцем, посему стоит развести огонь, какое-никакое, а всё-таки освещение. Подошла к печке: на полу лежали дрова и сухой хворост, только чем всё это поджечь?"
"Пошарив по выступам, нашла мешочек с какой-то железякой и камнем, похожее на огниво.
Мужчины на наших исторических сходках иногда пользовались такими штуками, разжигая костёр, так сказать, для антуража. Чиркнула камнем по железке, брызнул снопик искорок, так и есть, это кресало и кремень. Теперь надо найти материал для розжига. Пошарив среди хвороста, отыскала немного сухого мха. Содрала с веток кору, хорошенько её распушила и положила вместе с кусочком мха в печь. Да, выглядело это куда легче со стороны. Сколько я ни долбала по железке, огонь разгораться не спешил, хотя искры летели во все стороны.
У меня уже сводило руки. Немного передохнув, вновь взялась за дело. Нервы были на пределе, я с остервенением молотила камнем по кресалу. Наконец, небеса сжалились надо мной, изо мха показалась тонкая струйка дыма и выглянули первые робкие лепестки огня. Аккуратно, боясь даже дышать, разожгла несколько веточек, когда они вспыхнули, добавила ещё хвороста и потом положила пару поленьев.
