Побеждён враг!
Тихо, словно тень из преисподней, встаёт позади хана Милава, неслышно пробралась она за юртами, в тот момент, когда настигла воеводу стрела. Илдей в исступлении омывает лицо кровью старого воина, когда ему в шею впивается нож, пропарывая ярёмную вену и вонзаясь в горло. Толчками, повинуясь биению сердца, хлынула алая водица из раны, схватился за шею Илдей, ищет глазами обидчика. Взор его встречается со взглядом гордой княгини. Расширились зрачки, что-то шепчут губы, но лишь бульканье вырывается из горла.
Замерев на мгновенье, хан замертво падает на землю, невидящими глазами глядя в небеса, что не захотели сжалиться над ним.
- Хан мёртв! – разнеслось над полями, выпучив от страха глаза, конник, что пытался спрятаться за юртами, смотрел, как остатняя искра жизни угасла в глазах его предводителя.
Эта весть стала последней каплей - печенеги дрогнули и бросились врассыпную: пусть каган сам воюет с проклятыми русичами, а им дороги их жизни! Опостылела степнякам Вежа, её непокорные жители, гиблые леса, суровые зимы.
Раздался победный клич дружины. Не стали они догонять петляющих по степи печенегов. Не нужны рабы вольному городу, а добить трусов не поднимется рука.
С плачем и радостными криками приветствовали ратников полонянки, девушки, утирая слёзы, выбирались из своих укрытий, спешили навстречу родным людям. Совладав со своими чувствами, бросились они на помощь дружинникам, помогая снять тяжёлые кольчуги, перевязывая бинтами, что ждали своего часа в поясных сумках.
Не время пока для отдыха, окончен бой, но надо отыскать раненых товарищей, что могли сгинуть, не выбравшись из-под тел павших печенегов. Долго бродили по месту кровавой бойни дружинники и освобождённые пленники. Кто-то пригнал пару телег из ставки, грузили на них ратников, что были в беспамятстве. Разломали ненавистные юрты, сложив из них краду для степняков. Стаскивали к будущей братской могиле тела печенегов.
Скоро появился первый дымок, огонь робко, словно пробуя на вкус, лизнул края войлока. Пробежал по сухим перекрытиям и принялся за пиршество. Буйно взметнулись лепестки огненного цветка, превращая ставку горделивого хана в унылое пепелище, где ещё много лет не будет расти ни единой травинки.
Перед костром на паре деревянных кольев распласталось тело Илдея, остекленевшие глаза глядели на степь.
