Вот раздались первые испуганные крики женщин, и уже воевода выводил на защиту своих гриден.
Битва была яростной, напав с двух сторон, степнякам удалось прорвать оборону, лавиной хлынув в город, недруги чёрными смертоносными волнами всё прибывали и пребывали и из недалёкого леса, где хоронились, ожидая отъезда князя.
Воевода был у главных ворот, сражаясь наравне со своими воинами, когда услышал крики, а затем и увидел зарево пожара, охватившего детинец (прим. автора – внутренняя городская крепость), прорубаясь через неприятелей, удалось ему прорваться к княжеским палатам.
Едва переступив порог, Могута увидел молодых княжичей и воинов, охранявших крепость, все они были мертвы. Нахлынув, кочевники бешеным наскоком прорвались в цитадель, также молниеносно отступив, не щадя никого на своём пути. Вокруг были тела сенных девушек и седых старух, многочисленной дворни, но воевода искал среди них княжну, надеясь, что умнице Настасье удалось схорониться от врагов.
Сколько раз он сам учил её в случае опасности не лезть на рожон, а прятаться в местах неприметных.
Старый воин надеялся, что княжна усвоила его уроки и не ошибся: рыская по разграбленной крепости в зареве разгорающегося пожара он узрел, что заслонка в одной из печей приставлена не так плотно. Заглянув в широкое поддувало, нашёл там бездыханную девочку. Настасья не была ранена, но надышалась печным угаром. Завернув её в свой плащ, воевода услышал горн приближавшейся княжеской дружины, выходит, город спасён, Братислав сумеет отогнать врага от Вежи.
Но медлить было нельзя, Могута прислушался к прерывистому дыханию отроковицы (прим. автора: девочка-подросток), решил сам везти её к лесной ведьме. С помощью верных воинов удалось ему покинуть город через вторые ворота и, свернув на едва заметную в высокой сухой траве тропку, добраться до леса.
Выехав на знакомую поляну, воевода прислушался, недоброе предчувствие сжало сердце.
Спешившись и удобней подхватив княжну, Могута, с трудом переставляя ноги, подошёл к хижине. Кругом царила тишина, над крышей не курился дымок старой печурки, жалобно поскрипывая стонала на ветру распахнутая дверь. Пнув её ногой, воин ввалился внутрь. На полу лежала бездыханная хозяйка и её воспитанница, тела женщин усеивали кровоподтёки, губы Жели были разбиты, лицо Аксиньи покрывали синяки.
